|
Зеф с удивлением узнал, что печенье – оказывается не просто печенье, а белковый концентрат из специальных орехов и экстракта жень-шеня – такой паек входит в состав аварийного снаряжения на японских спасательных шлюпках – двух-трех печений взрослому человеку хватает на целые сутки. Таблетки представляли собой германскую аварийную аптечку на все случаи жизни – тут было все, начиная от сильнейших антибиотиков, обезболивающих, стимуляторов и змеиных противоядий – до таблеток обеззараживания воды. Фляги для воды были американского производства, а костюм и рюкзак – китайские, из специального шелка. Зеф аккуратно упаковал все это интернациональное обмундирование, еще раз перечитал письмо-инструкцию, запоминая каждое слово, и сжег его.
Затем он углубился в письмо Янга Вая. Привычной восточной притчи в письме не было, оно лишь начиналось словами: «В котле с кипящей водой нет холодного места.» Дальше шли вести и были они плохие. Неделю назад погиб Лочихин – попал под циркулярную пилу. Без какого-либо перехода Янг Вай тут же начал описывать факты большой политики – снят Роговец, возбуждено уголовное дело по факту служебных злоупотреблений. Зеф приостановил чтение. Вот это да… Снят Роговец и находится под следствием. Что это значит? Это значит что его место займет Руднев. А что выгодно Рудневу? Сдать Роговца с потрохами, помочь следствию изо всех сил. А для этого ему потребуется вскрыть все дела Роговца… И тогда обязательно будет пересмотрено дело Зефа и Лочихина – Руднев понимает, что Зеф может многое рассказать про Роговца. Но тогда рушится залог неприкосновенности Зефа – если дошло до того, что свалили Роговца, значит дело о комбинате сейчас никого не волнует, открылись дела посерьезнее. И об этих делах знает и Зеф и Лочихин, ну не то, чтобы знает – документов не имеет… Но догадывается. И тогда что сделают люди Роговца? Правильно, поспешат любым путем убрать Лочихина и Зефа. Лочихина уже убрали… Теперь Зеф не сомневался, что это не просто несчастный случай, Лочихина действительно убрали. Он вспомнил этого долговязого нескладного парня, неулыбчивого, делового… Жалко парня. Но значит скоро доберутся да Зефа – город Горький-то близко, а Тындинская область хоть и на другом конце страны, но тоже вполне достижима. Пора делать ноги. Зеф спрятал посылку Вая и выбрался из укромного уголка. Он понимал, что надо спешить, но каким образом сбежать из зоны – совершенно не представлял. * * *
Зеф внимательно разглядывал лица зэков, работающих в цехе, но догадаться кто именно разворовал тайник было совершенно невозможно. Кто-то был задумчив, кто-то озлоблен, кто-то по-воровски стрелял глазами, но так было всегда. Никаких особых потайных взглядов на рабочее место Петра и Зефа никто не бросал – Зеф надеялся именно на это. Петр не рассказал где именно был тайник, но на предположения Зефа о том, что тайник разворовал кто-то из охраны лагеря, категорически мотал головой – «вряд-ли, это свои». В перерыв Зеф с Петром ходили к местному пахану – Петр просил помочь, обещал всевозможные награды, включая доходы от двух последующих лет своей подпольной работы в мастерской. Пахан лишь покачал головой: «В зоне коммунизм, кто нашел – тот и взял.» Но затем описанием дорогого кинжала заинтересовался сам и сказал что поузнает, а там видно будет… И как назло на следующий день приехал Гнилец. Раз в две недели он приезжал в лагерь на «Урале» за продукцией мастерских. Сам Гнилец всегда шел в начальскую столовую, где его кормили, а зэки под надзором конвоя, загружали полный кузов готовыми жестяными ведрами и ящиками с петлями. Самое трудное было погрузить в кузов деревянные контейнеры со стружкой и обрезками жести – они были громадные и неподъемные. На этот раз Зефа тоже отрядили на погрузку. Пока из кузова выгружали два пустых ящика, затем несли их за мастерские и лопатами накидывали стружку из кучи, пока наполненный ящик вдесятиром несли обратно и ставили в кузов, прошло два часа. |
