– Да тебе житухи не хватит отпахать! Ты знаешь на сколько там желтого и малахита было? – Гнилец потихоньку заводился, лицо его краснело.

Петр вытащил из-за пазухи новый кинжал, завернутый в тряпку и оглянувшись протянул его Гнильцу. Гнилец удивленно взял тряпку и развернул. Глаза его заблестели.

– Что это? – спросил он.

– Это пока в часть долга. Он из серебра и мамонта… – Петр замолчал.

Гнилец оглянулся и спрятал кинжал за пазуху.

– Ты мне пургу не гони, где голдовый?

– Леха, ну екарный бабай, опять понты идут? Ну растырил кто-то мой тайник, скажи им – отпашет Петр, зуб дает век воли не видать.

Гнилец резко дернулся, сгреб Петра за робу и зашипел ему в лицо:

– Я тебе сказал, сука, гони заказ или примочу!

– Ну Леха… – вырывался Петр.

– Меня не гребет! Мне сказали притаранить заказ или кончить гниду, понял? Или меня самого примочат!

– Ну Леха…

– Да что с тобой бакланить, сукой! Сдохни падла! – Гнилец очевидно заводил сам себя.

Зеф не знал, следует ли ему выйти из-за штабеля бочек и вмешаться, или эти разговоры в порядке вещей? Пожалуй следует, и Зеф уже было двинулся вперед. Гнилец, резко оглянувшись, сгреб тщедушного Петра, подбил его ногой под колено и со всего размаху уронил на землю. Послышался глухой удар и хруст. Зефу не было видно куда упал Петр, он выскочил из-за штабеля бочек… и опоздал. Петр лежал на земле с открытыми глазами совершенно неподвижно, голова его была чуть приподняла, и только тут Зеф понял в чем дело – затылок Петра был раздроблен о старый рельс, оставшийся с тех времен, когда тут двигался какой-то рельсовый погрузчик. Из под рельса вытекала лужа крови – темная, почти черная. И Зеф понял что Петра больше нет. Поздно. Гнилец стоял к Зефу спиной – поднатужившись, он резко снял со штабеля железный бочонок с известью и уронил его на лицо Петра. Снова раздался хруст и что-то чавкнуло. «Чтобы улик не осталось – напишут в акте, мол, несчастный случай на территории, завалился штабель бочек.» – мелькнуло в голове Зефа и он кинулся вперед.

Увидев появившегося Зефа, Гнилец поначалу растерялся, но мигом отскочил и вынул из кармана самодельную финку. Ростом он был примерно с Зефа, но, судя по тому, как он поднял бочку с известью, силы был здоровенной, Зеф даже засомневался, смог ли бы он сам так легко поднять бочку? Гнилец кинулся на Зефа, выставив вперед финку. Зеф сместился чуть вбок и Гнилец промахнулся.

– Ты кто такой? – хрипло спросил Гнилец.

– Кореш Петра.

– Конец тебе, кореш.

Зеф еще никак не мог прийти в себя – только что здесь был человек, хороший человек, хоть странный немного и побитый жизнью, но друг, настоящий друг. И вот теперь Петра нет. Зеф сейчас не задумывался над тем, что он делает – вся жизнь после ареста, жизнь на зоне, последняя неделя каторжной работы, – все это заслонило от него на миг и весь остальной мир и свою собственную судьбу. Такого с Зефом еще никогда не было – он потерял контроль за своими действиями.

– Хана тебе. – сказал Гнилец и бросился снова на Зефа.

Зеф, не помня себя, яростно мотанул кулаком, проводя апперкот, но Гнилец извернулся и Зеф попал ему только в плечо. Финка Гнильца, чиркнув по руке Зефа, распорола рукав и слегка расцарапала руку. Боли Зеф не почувуствовал, но наверно она сыграла свою роль – Зеф наконец пришел в себя, взял себя в руки. Теперь он уже мог мыслить трезво и хладнокровно. Он переместился чуть в сторону, Гнилец двинулся следом, они чуть прошли по кругу, топчась по крохотной площадке, закрытой от всех глаз кожухом электроподстанции и штабелями бочек.