Нбенге, с высоко поднятой головой, приказала своему брату, оставшемуся за старшего, собирать всё население на площади. Через пару часов все собрались. Нбенге вышла на середину площади, сопровождаемая своим, ещё очень молодым, братом, потевшим от страха и непонимания, распространяя вокруг себя феромоны безысходности.

Нбенге на мгновение задумалась, вспоминая свою прошедшую жизнь, и того, которого любила больше всего на свете, что был для неё светом, и днём и ночью, и ради которого она вырвала бы своё сердце из груди, только чтобы он жил!

– Люди, к нам пришёл враг. Мой муж разгромил их, но, они снова… у стен нашего города. Ван далеко, и вместе с ним и всё наше войско. Но, мы, всё равно, сильны, мы не сдадимся. Мой муж обязательно вернётся, и, если мы отобьёмся от врагов, то наградит всех нас. Если же мы погибнем, то он отомстит за нас!

– Так станем же плечом к плечу, и спасём наши жизни и нашу свободу!

– АААА!

Воины поднимали вверх оружие, потрясая копьями и щитами. Женщины верещали в безумии, пронзительными голосами. Подростки улюлюкали. А маленькие дети плакали, не в силах понять, что происходит, но понимая, что-то очень страшное. Толпа ещё долго сотрясала криками воздух, а потом все воины, собравшись в круг, стали исполнять боевой танец.

Нбенге ушла в хижину, позвала к себе подругу по имени Нгани, мгновенно прибежавшую к ней.

– Нгани, возьми моих дочерей и кормилицу, и уходи с другими женщинами в плавни. Ты знаешь, где это. Ван всё предусмотрел. Там вас никто не найдёт. Там же есть и запас продуктов, минимум на пять дней.

– А ты, а как же ты?

– Я остаюсь.

Но, если ты погибнешь, Мамба не простит нам.

– Нронго ещё молод, он не удержит город, а если всё будет разрушено, он не простит этого уже мне. А я, жена вождя, и, притом, единственная. Поняла!!! – сильно разозлившись, – сказала Нбенге.

Нгани, молча склонила голову, потом расплакалась, и бросилась на шею к Нбенге, и тогда Нбенге тоже расплакалась. Так они и сидели вдвоём, рыдая, пока не выплакали все слёзы. Нбенге последний раз приложила к своей груди младшую дочку, а другой стала кормить старшую, не пропадать же молоку.

Дождавшись, когда обе девочки заснут, Нгани положила в плетёную корзинку младшую, а старшую подвесила, с помощью куска материи, себе за спину, и вышла в ночь, собирая остальных, чтобы успеть уйти из города.

А Нбенге осталась наедине со своими воспоминаниями. И они, повинуясь мысленному импульсу, закружившись, словно мотыльки вокруг костра, захватили её всю. Она полетела, полетела, возвращаясь назад, наслаждаясь своим счастьем.

Вот она совсем девчонка, смотрит на, ставшего, таким необычным, Ванна, зажав пухлыми губами маленький грязный пальчик. Вот она, уже взрослее, бежит сломя голову, выполняя его поручение, сообщая о врагах.

Вот он, сильный и могучий воин, охотится на диких зверей, а она, уже бросившая первую кровь, смотрит на него издали, и её, ещё совсем юное девичье сердце, замирает в истоме и тайных грёзах, что он может стать её мужем. И очень, очень надеется на это.

А вот, он несёт её, со сломанной рукой, на своих руках, и прямо перед её лицом его круглые, испуганные за НЕЁ глаза. А она млеет, млеет в его сильных руках. А сердце стучит, стучит в груди, быстро, быстро, как африканский зайчик, что барабанит по стволу баобаба, подзывая свою подругу.

Любовь, любовь захлестнула её полностью. Она хитрила, притворяясь без сознания, жаждя всем телом, чтобы этот миг длился, как можно дольше, и он продолжал нести её на своих руках, ВЕЧНО!

Вот она, уже почти взрослая, с оформившейся грудью, снова смотрит на него, с такой любовью в глазах, что даже он это заметил.