В них были кусочки камней, драгоценных, и не очень, проще сказать, полудрагоценных. Немного, и, в основном, мелкие, но чистые. Было несколько камней очень редкого синего цвета, но не сапфиры, несколько изумрудов, рубинов, цитринов и прочих.

В другом небольшом свёртке оказался маленький медный сосуд, в виде фигурки плюющейся кобры, с медной пробкой в отверстии. Сосуд был полон, и в нём, несомненно, был яд, и его свойства мне ещё предстояло изучить.

В третьем, и последнем, самом большом из всех, оказалась маска из чёрного дерева, с искусно вырезанным лицом, то ли демона, то ли человека, не столько страшная, сколько отпугивающая. И, при этом, дерево, из которого была сделана маска, словно притягивало к себе своей гладкостью, текстурой, и изяществом линий, вырезанных рукой неизвестного мастера, теплотой твёрдой поверхности, и совершенством гротескных форм.

Ну что ж, я оценил твой подарок, вождь пигмеев, и принял его.

Наше движение через джунгли, с приходом проводников, ускорилось в разы, и через пять дней мы стояли, всматриваясь сквозь поредевшие ветви, в бродящих по саванне жирафов и слонов. С нами было и десять воинов-пигмеев, которые пополнили сотню «аспидов», увеличив её.

Их пришлось ещё довооружить, и дать наши щиты, запас которых был с собою, на случай потери или износа. Пополнив свои ряды низкорослыми соратниками, мы вышли из тени деревьев.

Дорогу мы знали весьма примерно, но, положение солнца днём, и звёзд ночью, подсказывало мне путь, а что я не знал, то знали мои воины, или могли понять по другим признакам.

Замысел был прост. Напасть на город Ньяла, где жил мой враг. Убить его, сжечь город, и разорить его окрестности. Затем взять южнее, спуститься к реке Вау, и одноимённому городу. Провести разведку боем, и попытаться захватить его.

Если не получится, спуститься ещё южнее, и выйти к реке Уэле, о которой мне сказал фон Штуббе, и там встретиться с ним. Как раз, на всё, про всё, мне оставался месяц, с небольшим. Вроде, по расчётам, я должен был успеть, если не случится форс-мажора.

Ну, если что, думаю, немец подождёт, если сам придёт. Мы тут тоже не по воздуху перемещаемся, мы, знаете, не птицы, а вертолётов ещё не придумали. Был бы дирижабль, вот это была бы красота. Летишь себе, и постреливаешь по всяким там белым, чёрным и серо-буро-малиновым, кто решил покуситься на твою добрую сущность, честь и достоинство. А достоинство у меня хоть и чёрное, но ого-го.

В общем, Африка, это вам не Европа. Будем торопиться, а там, как получится, немец, вроде, русский, должен понять всю глубину русской халатности, и негритянского пофигизма. А куда ж деваться!

Глава 19. Опять эта Ньяла

На окраине джунглей мы надолго не задержались. Проводники вывели нас гораздо севернее, чем мы планировали, но особой роли это не играло. Примерно разобравшись, где мы находились, отправились дальше. Солнце постепенно опускалось за горизонт, жара спадала, и обе сотни двигались ускоренным маршем вперёд.

Быстро передвигаясь по, слегка холмистой, саванне, разгоняя со своего пути редкие группы животных, мы искали следы человеческих поселений. Но, до вечера так ничего и не нашли. Вокруг простиралась совершенно дикая и пустынная местность, покрытая высокой, но редкой травой, иногда больше, чем в человеческий рост.

Сотни шли двумя колоннами, далеко выпустив щупальца разведки, и отслеживая передвижение любого живого существа. В таком темпе мы двигались, пока не стемнело. Я бы шёл и дальше, но негры не любили передвигаться и воевать ночью. Обследовав окружающую местность на предмет разбивки лагеря, мы остановились у подножия холма, не найдя ничего лучшего.

В течение часа, был разбит лагерь, и пятёрки воинов приступили к сооружению временных травяных хижин. Никого из людей, в округе так и не было обнаружено, и, выставив патрули и часовых, лагерь заснул.