— Представьтесь, товарищи курсанты!

Все трое встали в шеренгу и, вытянувшись, начали.

— Курсант второй учебной батареи Суслов. Выходим из окружения после бомбардировки поезда во время эвакуации нашей школы из летнего лагеря, — отрапортовал невысокий брюнет, крепыш с волевым лицом.

Вторым представился высокий худой паренек со скуластым лицом:

— Курсант Белов, вторая учебная батарея.

— Курсант Ищенко, вторая учебная батарея, — представился последний из курсантов с удивительно длинными ресницами.

— Товарищ капитан, разрешите вопрос? — поднял руку Суслов. Похоже, у этой троицы именно он был за командира, да и движения выдавали в нем лидера.

— Да, можно, курсант. Задавай свой вопрос, — разрешил я. Суслов немного замялся:

— Товарищ капитан, а вы нас возьмете с собой? — Судя по тому, как беспокойно закрутили головами курсанты, их этот вопрос волновал очень сильно.

— Конечно, возьму. Не брошу же я вас здесь!

Курсанты радостно заулыбались. Видно, ходить одним по тылам противника им уже изрядно надоело.

— Так, ну а теперь рассказывайте, как вы тут очутились?

Курсанты хором загомонили. Велев им замолчать, я приказал Суслову начинать. Подошедший к началу рассказа Васильков успокаивающе махнул рукой. Курсанты, увидев этот жест, облегченно вздохнули. Быть убийцами своего они не хотели.

Да уж! Натерпелись курсанты за две недели блужданий по немецким тылам. Слушая вместе с сержантом рассказ, я как вживую представлял, как они убегали от бомбардировщиков, как раненый комбатр приказал им выходить к своим, разбившись на небольшие группы, чтобы не привлекать авиацию. Как их в поле расстреливали немецкие истребители, как убегали от немецких патрулей, чудом не попав под облаву. Глядя на эти исхудавшие лица, я представлял, как они собирали зерна в полях и ели их, как нашли одну винтовку с одним патроном в полузасыпанной стрелковой ячейке на месте боя, где лежали десятки незахороненных красноармейцев и командиров. Как вышли на этот луг, где обнаружили два подбитых танка. Как спрятались в одном из них и, увидев подходящих от остановившихся машин трех немцев, решили драться до конца, до смерти.

— Хорошо, что все хорошо кончается. Так, курсанты?

— Да, товарищ капитан.

— Ладно, бойцы. Молодцы, что шли к своим, не потеряв силу духа и человеческое лицо. Идите в головную машину и примите под охрану женщин, находящихся там.

Повернувшись через плечо, курсанты строем, чеканя шаг, по неровному полю направились к машине. Проводив их взглядом, я обернулся к сержанту:

— Что с бойцом?

— Жить будет. Санитар сказал, что пуля прошила плечо навылет, сейчас его отнесут в мою машину, пускай там рядом с летчиком полежит.

— Хорошо, то есть ничего хорошего. Мы лишились боеспособного бойца. Значит так, отдашь его МП старшему из курсантов и научишь их, как с ним обращаться. Вот в такие минуты сильно жалеешь, что отдал будущим партизанам все трофейное оружие. Сейчас бы оно нам ой как пригодилось.

Отправив Василькова проверить, как маскируются бойцы для засады, я направился к машинам. Подойдя к грузовику и поставив ногу на колесо, заглянул в кузов. Затем я велел курсантам получить у сержанта пистолет-пулемет и обучиться владением им, крикнул водителя, ковыряющегося под капотом, и приказал подошедшему бойцу отогнать вместе с напарником обе машины под прикрытие деревьев и стоять наготове. Сразу после боя по моему знаку вернуться назад, курсанты с автоматом будут охранять машины. Подойдя к курсантам, сидящим перед разобранным на брезенте МП, — один из бойцов показывал им, как его собирать и разбирать, — велел, когда закончат, садиться в машины и брать их под свою охрану.