Представляя, как она сейчас растрепана, Эдни ужасно смутилась.

— Как ваша голова? — участливо спросила она, увидев, что он наслаждается ее смущением.

— Я только что принял пару таблеток.

— Вам получше? — спросила Эдни, машинально отбрасывая волосы с лица и открывая нежные скулы. Она обратила внимание на то, что он уже не был бледным.

Тут девушка поняла, что в то время, как она всматривалась в него, он любовался ею.

— А вы красивая, — сказал Сэвилл.

Сердце ее пустилось вскачь. Эдни отвернулась.

— Совершенно очевидно, что вам стало лучше! — Ей удалось съязвить. Никогда еще она так отчетливо не осознавала, что необходимо скрывать свои чувства. Сэвилл уволит ее, если хотя бы заподозрит, как она относится к нему, а Эдни слишком любила его, чтобы расстаться с ним навсегда. — Во сколько приходит женщина, которая убирает здесь?

— Что?

Она знала, что босс прекрасно понял ее.

— Я бы очень удивилась, узнав, что вы сами поддерживаете здесь такой образцовый порядок, — сухо сказала она. Ее сердцебиение немного утихло.

— В девять, — ответил он.

— Ну, тогда я пошла, — сказала Эдни и встала.

— Вы должны присматривать за мной! — запротестовал Сэвилл — и ей снова захотелось смеяться. Любовь? Хотела бы она понять, что это такое.

— Вы же хотели, чтобы я ушла, — напомнила она ему.

— Я передумал. Чтобы моя голова была ясной, когда я завтра полечу в Милан, мне, возможно, стоит последовать совету и не ходить на работу сегодня.

О, Господи. Он же был не в состоянии лететь в Милан, а не ходить на работу — это требование, а вовсе не совет. Эдни постаралась выглядеть спокойной и скрыть свое волнение:

— То, что вы не выйдете на работу, не значит, что и я могу не ходить.

— А мне казалось, что вы должны присматривать за мной до полуночи, — напомнил он.

— Ваша экономка присмотрит за вами.

— Миссис Дин приходит сюда всего на три.

— Мне надо идти на работу! — запротестовала Эдни. Любовь снова толкала ее на глупые выходки. Почему она спорила? Разве не замечательно провести целый день — до полуночи — с ним! Что это? Чувство самосохранения? Страх, что она может потерять бдительность и тогда Сэвилл увидит, что она любит его и узнает, какая она идиотка? Гордость?

Эдни смотрела на него и чувствовала — что-то надвигается. И, тем не менее, была ошарашена, когда он, как бы между прочим, спросил:

— Что представляет собой ваш босс?

Эдни почувствовала, как расплывается в улыбке, и с огромным трудом заставила себя сдержаться.

— Не поверите, если я вам скажу, — ответила она серьезно и все-таки улыбнулась. Сэвилл улыбнулся в ответ.

Совершенно очарованная, она отвела глаза, но ей пришлось вновь взглянуть на него, когда он предложил:

— Я позвоню ему и договорюсь, чтобы вы сегодня не выходили.

— У меня полно дел, — отклонила она его предложение.

Он подавил усмешку и, чтобы задержать Эдни подольше, сказал:

— И первое из них — приготовить мне завтрак.

Эдни сделала ему яичницу и поела сама. Сидя с ним за завтраком, она так мечтала остаться, что должна была сделать над собой усилие, чтобы уйти.

Она вымыла тарелки. Он взял полотенце и стал их вытирать.

— Точно, вам дали по голове!

И, не удержавшись, засмеялась, когда он пробормотал в ответ:

— Наглая девчонка!

— Я должна бежать! — сказала Эдни, не зная, как удержаться, чтобы не обнять его.