— Че-Че, у меня ужасно болят ноги, — снова сказал всё тот же голос. — Обезболь, пожалуйста. Не могу терпеть.

— У тебя еще нет ног, — ласково успокоил Мульку робот. — Пока это фантомная боль, и я ничего не могу с ней сделать.

— А когда ты закончишь?

— Если не сядут батареи, то через пять суток. Нужно сшить много мышечных и нервных волокон. Это очень нелегко, когда дрожат руки.

Жак открыл глаза и встал на ноги.

— Я поищу новые аккумуляторы, а то ты действительно скоро отключишься, и я останусь один, — сказал принц и вышел из медицинского блока. Жак чувствовал, что должен заняться хоть чем-нибудь, лишь бы не слышать этот голос.

На лифтовой площадке лежала Мульетта. Она была до пояса накрыта простыней. Из раны на горле у нее торчала толстая пластмассовая трубка, через которую с хрипом втягивался воздух. Мулька покоилась на некотором расстоянии от лифта, поэтому Жак не заметил ее, когда входил в операционную.

Но кто же тогда лежит на столе? Неужели он начал сходить с ума? Жак медленно, будто боясь вспугнуть призрачную надежду, вернулся в медицинский блок. Робот по-прежнему нависал над столом. Сквозь дыры в его покореженном корпусе виднелись печатные платы, провода и цилиндры, которые меняли свое положение каждый раз, когда Че-Че делал какое-нибудь движение.

Жак на цыпочках приблизился к роботу и заглянул ему через плечо.

— Вы мне мешаете, — сварливо проскрипел Че-Че, но Жак остался стоять рядом.

На столе лежала Элеонора. Ее замасленные слипшиеся волосы разметались по маленькой подушечке. Лицо было бледным и по цвету не отличалось от обивки стола. Девушка часто облизывала сухие губы и тонкими пальцами теребила остатки одежды на своем животе. Робот поминутно отодвигал ее руки в сторону от чудовищной раны. Че-Че, почти по локоть погрузившись в ее внутренности, сосредоточенно ковырялся в них. Его пальцы почти не двигались. Наверное, они совершали очень тонкие микронные манипуляции. Зато все приводы, которые передавали движения пальцам, скрипели, жужжали и дергались по блестящим направляющим.

— Почему ты мне не сказал, что она жива? — спросил Жак, положив руку на плечо железного человека.

— У меня всего один мозг и один процессор, и я очень занят, — проворчал робот. — А если вы уберете свою руку, то мне можно будет не учитывать ее давление.

— Прости. — Жак поспешно убрал ладонь.

Элеонора с трудом перевела взгляд с Че-Че на Жака. Ее губы вздрогнули, а глаза наполнились слезами.

— Жак проснулся, — всхлипнула она. — А я в таком виде…

Принц молча смотрел на нее, не в силах даже моргнуть. Он боялся, что видение рассеется и он увидит перед собой Мульку или еще кого-нибудь.

— Я тебя ждала, ждала, а ты всё не шел и не шел, — прошептала Элеонора.

— Я торопился, — выдавил из себя принц.

— Очень больно, — пожаловалась девушка. — Скажи этому чурбану, чтобы дал наркоз.

— Усыпи ее, — попросил Жак робота.

— Отвали, я знаю, что делаю, — грубо огрызнулся Че-Че и отпихнул Жака от стола. — Лучше принеси из шлюзовой камеры Дифора. Его нужно положить в анабиозную камеру, а то он растает и испортится.

— И Дэна тоже, — быстро добавила Элеонора.

Жак вздохнул. Труп Дэна они оставили на Надежде. Кто-то выжег ему весь мозг.

— И еще я хочу пить. Эта консервная банка утверждает, что на звездолете нет ни капли воды, — неожиданно быстро затараторила девушка. — Жак, найди мне, пожалуйста, воды.

— Ты кого назвала консервной банкой, старая карга? — возмутился робот.

— Я карга? Это что, лечение оскорблениями? — закричала Элька.