-  Да что с тобой?!

    Я не сразу поняла, что это голос Юльки. Сквозь слезы я смутно разглядела лицо подруги, но была так зла на весь мир, что чуть не вцепилась в него ногтями.

    Выглядела я, наверное, страшновато. Во всяком случае, Юлька невольно отшатнулась и лишь потом стала вновь приближаться ко мне, как приближаются к угрожающе рычащему зверю: медленно, стараясь не спровоцировать его на нападение. Она была явно готова в любую секунду отскочить.

    -  Наташа, успокойся, милая, хорошая ты моя, - прошептала Юлька, и я, кое-как вытерев слезы, неожиданно увидела в ее глазах подлинное сострадание.

    Во мне произошел перелом. Больше не хотелось набрасываться, кусаться, царапаться - наоборот, я припала к подруге, как припадают разве что к матери, а Юлька нежно и успокаивающе поглаживала мне голову и спину, и все нашептывала вроде бы ничего не значащие слова…

    Я еще плакала, но уже тише, без судорог, дышать стало заметно легче, и потихоньку, то и дело прерываясь от подступающего к горлу кома, я начала говорить о вчерашних и сегодняшних событиях, говорить откровенно, ничего не скрывая - только так можно было избавиться от разочарования и горя.

    -  Я к нему со всей душой… а он как свинья… попользовался и сразу бросил… - бормотала я, с трудом сдерживая истерику.

    -  Все мужики такие. Им на нас наплевать - лишь бы свое удовольствие получить, - утешала меня Юлька, и я всем сердцем соглашалась с ней. Все мужики одинаковы, и все они, без исключения, сволочи. Прежде я об этом лишь догадывалась, теперь же поняла твердо.

    -  …ни один того не стоит, - вторил моим мыслям Юлькин голос. - Можно еще переспать с кем-нибудь из-за денег или от большой беды, но получить при этом настоящее удовольствие даже и не надейся. Я говорю о подлинном удовольствии, а не о том, какое они порой все же дают нам, как милостыню…

    Я соглашалась с каждым ее словом. Больше никогда и ни за что на свете не отдамся какому-нибудь пижону, чрезвычайно гордому тем, что у него что-то болтается между ног. Уж лучше вибратор куплю…

    Неудовлетворенное желание вспыхнуло во мне с новой силой, но теперь мне о мужчине и думать не хотелось.

    Поняла ли меня Юлька? Наверное, поняла. Нежно ласкающие меня руки стали немного смелее, одна из них намеренно или случайно коснулась моей груди, и я еле сдержала готовый вырваться наружу сладострастный стон, а про себя молила: еще, еще!.. Рука была совсем рядом, и я сумела извернуться так, чтобы повторить чудесное непередаваемое ощущение, и, начисто позабыв про стыд, накрыла Юлину руку своей, не позволяя ей перебраться на другое место, и, - о чудо! - Юля поняла, начала потихоньку тискать и мять, а у меня возникло ощущение, что еще совсем немного - и я полечу в бездну…

    И сразу же догадливые и божественные руки подруги стали исследовать мое тело, прошлись по груди, скользнули по ногам и выше, а ее губы всерьез занялись моей грудью, но и мне захотелось подарить ей ответные ласки, и я взялась за подол ее платья, стала задирать его. Юлька приподнялась, платье поползло выше, взметнулось, отлетело в сторону… Кожа у Юли была загорелой и восхитительно гладкой, но оставалось еще белье, красивое, как и его владелица, однако лишнее, мешающее наслаждению, и я расстегнула на подруге бюстгальтер и спустилась, снимая все остальное…

    Юля помогла мне завершить это нехитрое дело и вновь вернулась к моей груди. Ее голова стала спускаться все ниже и ниже, ноги мои сами собой раздвинулись, и я, ощутив, как работает ее язычок, застонала, поднимаясь в небесные выси, наслаждение стало непереносимым и - свершилось…

    Нет в языке слов, чтобы передать хотя бы тысячную долю испытанного мной блаженства.