И действительно, еще целый час дверь квартиры раскрывалась, и входили новые гости. И все бросались на комбата и сжимали его в объятиях.

– Ну, ребята, не ожидал я, конечно… Рад, рад, слов нет. Рад вас всех видеть живыми и здоровыми и такими красивыми.

– Товарищ майор, давайте к нам! Нам такие люди нужны. Я возьму вас своим замом, – говорил Костя, хватая комбата за руку.

– Подожди, Костя, и я возьму. И у нас в фирме комбат лишним не будет.

– Да перестаньте вы! Я сам найду себе дело.

– Товарищ майор, вы, наверное, стеснены в средствах?

Только честно.

– Не понял… – комбат напрягся и посмотрел на Николая, – что значит стеснен?

– Ну, жизнь сейчас, товарищ майор, такая дорогая, что я думаю, на свое жалованье…

– А у меня, мужики, нет никакого жалованья, я написал рапорт и уволился.

– Как! Вы… – парни заговорили, перебивая друг друга. – Вы больше не служите?

– Нет, не служу. Не могу я выполнять идиотские приказы, не могу в своих стрелять.

– Как это – в своих?

– Не захотел я в Чечню ехать. Там же наши парни. Не могу я. Они служили вместе со мной, мы же дрались плечом к плечу, а сейчас, получается, сказали, что они мне враги? А я и поверил? Нет, я так не могу. Идиоты! Идиоты те, кто придумал такую войну! Нельзя против своих, нельзя ни в коем случае! И я не смог. Думал, долго думал, а потом решил – нет.

– И правильно, комбат! Я бы тоже не смог в своих стрелять.

– Вот видите, мужики, вы меня поняли.

– А как ваш брат, Борис Иванович? У вас же есть младший брат.

– Да, Андрей. Был и есть, – комбат самодовольно улыбнулся. – Он что-то вроде вас, бизнесмен, нет, бери выше – банкир, в Питере живет. Работает в каком-то банке, вроде даже начальник. Не бедствует, по заграницам ездит.

– Вы к нему пойдете?

– Пока не приглашал.

– Ладно, хватит о делах, давайте выпьем, мужики, – принялся руководить праздником Андрей Подберезский. – Я все-таки сержант, ты ефрейтор. Тут старше меня только комбат, а он мой гость. Значит, самый старший я. Тем более, вы в моем доме.

– Ладно тебе, Андрей! Ты как в армии: старший, старший… Еще дневальным кого-нибудь поставь на зеркальную тумбочку в спальне, еще полы заставь мыть и оружие чистить по пятому разу.

– Оружие чистить не будем, а вот выпьем все.

– Погодите, – комбат поднял рюмку с водкой, – давайте выпьем за тех, кого нет.

И комбат, повернув голову, взглянул на снимок. Все парни непроизвольно повторили движение своего бывшего командира.

– За них, за всех тех, кого мы оставили там.

И мужчины, не чокаясь, выпили. Затем сели. Несколько минут молчали. А потом разговор постепенно оживился, и все начали расспрашивать комбата о его службе, о том, где он был и чем занимался все эти долгие годы.

А Борис Рублев отвечал на вопросы своих парней, но, как всегда, немногословно, кратко и в то же время емко. Бутылки быстро пустели, тут же на столе появлялись новые, разговор то затихал, то вновь оживлялся.

– А помнишь, как тогда в Кандагаре?

– Конечно помню! Ух и стреляли же тогда духи!

– Да, много наших положили. Если бы не комбат…

– Наш комбат молодец. Эх, Борис Иванович, мы все тебе жизнью обязаны, это ты из нас людей сделал.

– Хватит вам меня нахваливать! Николай, спой лучше песню, когда-то у тебя это неплохо получалось.