Не на словах, разумеется.

Болтовня пустое в таких делах.

А на деле.

Чтобы их сразу можно было пощупать.

— Это что? — поинтересовался отец, подходя к этой парочке, вставшей по стойке смирно.

— Я решил сам провести опыты и подобрать мундир да прочее снаряжение для пехоты.

— Отчего же молчал на комиссии?

— Как показали недавние события — мои слова не интересны. Лучше дело.

— Обиделся? — скосился на него отец.

— На глупости не обижаются. С них недоумевают.

— О как! Глупости значит? Лихо ты моих генералов приложил.

— Есть такое поверье — генералы всегда готовятся к прошедшей войне. А в нашем случае, еще и прошедшей вдали и давно.

— И кто такое сказал?

— К сожалению, не помню. Мне понравилась сама мысль. Она прекрасно объясняет, почему тщательно готовясь к войне редко кто к ней оказывается готов. Вот ты к Азовкому первому походу готовился? Готовился. Все получилось и сразу? Нет. А почему?

— Корабли, — с ходу ответил Петр.

— Ясное дело корабли. А почему их строить-то стали ко второму, а не к первому походу? Ведь достаточно логично и здраво предположить, что для взятия крепости надобно как минимум ее обложить, лишив подвоза припасов и подкреплений. А Азов крепость прибрежная. То есть, не закрыв со стороны воды ее если и можно взять, то каким-нибудь лютым приступом или страшным, совершенно все сокрушающим обстрелом. Да и то… Но ведь не подумали. Так ведь? И Патрик не подумал, несмотря на весь свой опыт и немалую здравость.

— Отчего же не подумал? Подумал.

— Но что-то пошло не так и ты туда отправился без флота? — улыбнулся Алексей. — А потом его спешно начал строить. Не так ли?

— Ты думаешь, что копейная конница нужна?

— Я изучил упоминания о ее действиях за весь минувший век. С тех пор, как конных копейщиков стал создавать дед. Редкая кампания обходилась без их дельного участия.

— Война переменилась. Пехота ныне иная.

— Пехоту они редко атаковали. Их сила была в борьбе с вражеской конницей. Да и пехоту… А, впрочем, не важно. Генералы сказали — пустое, значит пустое. И в случае серьезной войны, ежели понадобится, снова будем создавать таких всадников бегом, тяп ляп и в беспорядке. Как обычно… все через жопу… — махнул рукой Алексей.

— Обиделся все-таки…

— Отец, взгляни лучше сюда, — максимально нейтральным голосом произнес царевич, указывая на Андрея — одного из его охранников, обряженного в легкий или основной пехотный комплект.

Петр немного поиграл желваками, думая.

После чего повернулся к этому бойцу и внимательно окинул его взглядом.

— А почему он в сапогах, а не в ботинках? Тебе же по душе европейское платье. И сам сказывал — надобно его носить.

— Надобно, — кивнул Алексей. — Но… понимаешь, ботинки и чулки — они хороши для прогулок, а не для долгих многодневных маршей. Ступни солдат, когда они топают по дороге, потеют. От чего чулки отсыревают и начинают натирать им ноги.

— Думаешь?

— Я провел опыты. С этим связано и то, что скорость и дальность суточных переходов у армии со стертыми ногами невеликая. Для пехоты — обувь всему голова. И в этом вопросе можно наплевать на любую моду. И слюной наплевать, и чем-то еще более основательным. Потому что солдат со стертыми или как-то иначе поврежденными ногами это уже не строевой солдат, а раненый.