|
Обычный плацкартный, потом штабной и потом снова плацкартный. Когда паровоз, обдав встречающих паром, остановился чуть дальше, то из первого плацкартного вагона стали спрыгивать на перрон и рассредоточиваться десяток сотрудников ГБ. Все командиры. Кубари и шпалы в петлицах. С охраной и почётным караулом ездят главный чекист и главный политуправленец Красной Армии. Фриновский вышел вторым. Сначала степенно вышел незнакомый Брехту мужчина с седыми волосами и двумя ромбиками старшего майора ГБ. Огляделся, оценил обстановку, и только потом отошёл в сторону, пропуская начальство. Брехт стоял далековато, в третьем ряду встречающих, и, тем не менее, оглядывая людей выстроившихся на платформе Фриновский на секунду на его физиономии взгляд задержал и еле заметно кивнул. Прошёл к Блюхеру, здороваться. А за ним и гроза командного состава РККА товарищ Мехлис показался. Брехт его на награждении видел, но не общались, и на банкете его не было. Не досуг человеку водку пить, занят. Да, ещё, говорят, трезвенник.
Злобным и страшным Лев Захарович не выглядел. Открытое простое лицо политработника и еврея. Что про него из будущего знает Брехт? Не много. Дорастёт до Заместителя Председателя Совета народных комиссаров СССР. В 1942 станет представителем Ставки Верховного Главнокомандования на Крымском фронте. И потерпят наши войска, в том числе и под его руководством, там грандиозную Керченскую катастрофу. Будет понижен в звании и … Хрен его знает, что дальше, ничего примечательного, воевать будет, но ни одной победы связанной с его именем Брехт не помнил. Потом после войны станет вновь министром Государственного контроля СССР. И сгорит на работе, умрёт от инсульта. Запомнились слова кого-то из руководства страны после войны: «Да разве Мехлиса можно назначать на созидательные дела? Вот что-нибудь разрушить, разгромить, уничтожить — для этого он подходит». И сюда приехал карать. Доделывать за Люшковым работу. Ага! А где Люшков?!
Глава 25 Событие семьдесят первое Юбилейный вечер ветеранов. Повестка дня: 1. Торжественная часть. 2. Расстрел предателей. 3. Концерт. Пока все здоровались и представлялись, Брехт попытался слинять, но опять наткнулся на того самого капитана госбезопасности. Вездесущий. Как-то представился же? Что-то еврейское? На «Т». Тарнель, Тармель? Ага, Тарнегель. Прорываться Иван Яковлевич через оцепление тарнегелей не стал. Раз перрон оцеплен, то и не стоит лишний раз к себе внимание привлекать. Один чёрт, пока всё это не закончится, то разговаривать с кем либо, о том, чтобы сгрузить «Мерседес» и отправить состав из четырёх вагонов дальше, не стоит и мечтать. Всё оцепили сотрудники НКВД, а люди, способные принять решение, все здесь. Нужно расслабиться и получать удовольствие. И не попадаться при этом на глаза большому начальству. На удивление быстренько церемонию встречи высоких гостей свернули, не было девушек в красивых украинских платьях, подносящих хлеб соль, не было парубков, гопака отплясывающих в широченных шароварах, не было длинных речей. Оркестр сыграл «Интернационал» и «масквичи» потянулись к зданию вокзала. Брехт попытался опять затеряться, и в третий раз за день столкнулся с товарищем Тарнегелем. Не к добру. Пришлось следовать за боссами. На привокзальной площади дивчин с рушниками и хлебом опять не было, было десяток легковых машин всех возможных марок, но Эмки в основном, и несколько полуторок для сопровождающих сотрудников НКВД. Вот тут Ивану Яковлевичу удалось, наконец, отстать от толпы, и даже капитан госбезопасности исчез. Не встал хилой грудью поперёк пути. Брехт зашёл в вокзал назад и начал разыскивать кого-нибудь из верхнего начальства. Целый лабиринт из коридоров и подсобных помещений. Оказалось, что все на месте, в том числе и начальник станции Хабаровск-Товарная. Брехт ему грозную бумагу сунул, и хотел было дать команду сгрузить «Мерседес», который решил подарить Блюхеру. |
