Есть и вишенка на этом тортике. Брехт после боя у станции Маньчжурия обзавёлся дальнобойной артиллерией. Всего десять пушек. Было две батареи у противника, жаль пожадничали самураи. Японцы подарили свои — обе батареи орудий Тип 41 — 75-миллиметровое японское горное орудие, лицензионная копия германской 75-мм пушки Krupp M.08. В батарее было шесть пушек, но две отправили Тухачевскому. Вот, десяток и остался. Не стреляли почти, берегли стволы. Артиллеристы практиковались на своих сорокопятках. Стволы откалибровывать под советские снаряды 76,2 не стали, оставили, как есть. Брехт про Халхин-Гол помнил и орудия берёг. В СССР ведь должны воевать малой кровью и на чужой территории. Вот на чужой территории боекомплект и пополнят. А на начало войнушки с японцами снаряды есть, у них же — самураев вместе с пушками и захватили.

Есть и последнее подразделение, не предусмотренное в мехбригаде. Это рота миномётов. Кроме как у Брехта мало ещё у кого есть, с расстрелом Тухачевского производство миномётов застопорилось. Может, и хорошо. После Финской и Халхин-гола начнут производить, убедившись в эффективности этого оружия. И для немцев будет сюрприз.

Вывод такой Иван Яковлевич сделал. Нужно не создавать бригаду с нуля, к тому же, могут и не позволить, а взять действующую мехбригаду, выгнать командира и присоединить к своему отдельному полку. Получится подразделение в пять с половиной тысяч человек. И вооружённое так, что пару немецких мехкорпусов за несколько минут на ноль помножит.

Теперь главное, чтобы десант из Москвы не арестовал Блюхера и его самого, и маршал успел ему эту бригаду передать. Как всегда осталось начать и кончить. Тут сейчас, насколько Брехт помнил историю, будущий предатель и перебежчик, а пока комиссар государственной безопасности 3-го ранга Люшков Генрих Самойлович очень и очень серьёзно успел проредить начсостав ОКДВА. Тысячи командиров армия лишилась. Так, что свободных подразделений, где командиров уничтожили или посадили, много, должна и бригада бесхозная найтись, а если на командование ей уже поставили полковника, а то и майора, то он со своим ромбом в петлице легко этих командиров потеснит.

Стоять. Бояться. Про самый главный плюс своего отдельного полка забыл. Тут как раз поговорка про слона в тему. Рота обеспечения. Ну, так называется. У него это структура выглядит как два батальона почти. Есть рота строителей, которая сформирована из бывших железнодорожников и усилена молодыми корейцами, получилось почти полторы сотни человек. Сейчас ему пригонят три тысячи человек и для них нужно строить целый военный городок. Придётся ещё и добирать людей. Интересно, успели ли комиссар государственной безопасности 1 ранга Дерибас Терентий Дмитриевич и арестовавший его Люшков всех корейцев вывезти в Казахстан, или ещё нет. И вторая рота есть, тоже почти корейская. Это рота колхозников. Дали-то ему два взвода, но он довёл её личный состав до двух почти с половиной сотен и тоже за счёт корейцев. Зато теперь почти не зависит от снабжения довольно скудного из Хабаровска. Даже наоборот, кое-что сам отправляет для столовой руководства ОКДВА. Всех нужно добавлять к бригаде, и не просто добавлять, а и увеличивать численность этих подразделений. Кормить пять тысяч человек сложнее, чем две тысячи. Точно корпус по численности получится.

Ну, с этим вроде бы Иван Яковлевич определился. Его сейчас другой вопрос мучал. Вопрос очень и очень не простой. Люшков сейчас, должен быть во Владивостоке, и не сегодня, так завтра попытается бежать в Маньчжурию. Вопрос стоит так: «А нужно ли ему мешать»?

Событие семьдесят второе

Сидят два самурая. Один в полной депрессии говорит другому:

— Всё настолько плохо, что я готов сделать себе харакири.

— А другого выхода нет?

— Есть. Давай по саке и к гейшам.

Давно, очень давно. В той жизни, Иван Яковлевич прочитал в интернете несколько статей про Люшкова.