— И у тебя полковник, а лопучут на каком языке? — прибьёт сейчас Яшку батя, уже оглядывается, где ухват стоит.

— Лопочут на обоих языках, а ещё их учат китайскому и немецкому. У меня приёмный сын есть Ванька, так тот на шести языках нормально говорит. Способности у него. Знает ещё японский и английский.

— Да, ну, ты, на шести?! — хрясь, Яков младший подзатыльник всё же словил.

— Иван Яковлевич, мы вечерять собрались, с нами заодно сидайте, али торопитесь? — переключился на гостя старший Яков.

— С удовольствие составлю вам компанию, тем более разговор к вам есть.

— Понятно. Яшка, давай девок сгоноши, пусть ставят на стол, да и настоечки вишнёвой четверть из погребца достань. Что за разговор на сухую. Это не разговор. Правильно господин полковник?

— Товарищ …

— Тьфу, ты, зарапортовался. Товарищ полковник. Молодой.

— Бригадой командовал в Испании, — блин ещё пить не начали, а уже хвастаться приспичило, одёрнул себя Брехт.

Услышал старший.

— Бригадой, так это получается — генерала дадут вскорости?

— Нет в РККА генералов, буду комбригом.

— Та, нехай. Комбригом, так комбригом, Сидайте, товарищ генерал, ось в красном углу.

Глава 12

Событие тридцать четвёртое

Вчера, объезжая яму на дороге, заехал в другой город.

Поколесив по многим городам России, я пришёл к выводу, что наши дороги кроют матом, а не асфальтом.

— Родина. Еду я по родине. Пусть зовут уродиной, А она мне нравится, Хоть и не красавица…

Не Юрий Шевчук из «ДДТ» пел, горланил полковник Брехт. Сидел за рулём своего зелёного «Мерседеса» и орал на всю Житомирскую область. И в ноты явно не попадал, не «пивец».

— К сволочи доверчива, Ну, а к нам — тра-ля-ля-ля… — Всё, дальше не помнил. Там дальше махровая антисоветчина. Вообще, писать песни про политику не нужно было Шевчуку. Есть же у него песни, про осень, про дождь. Хорошие песни, нет, вечно их, этих интеллигентов, тянет правительство и страну охаять.

Перебрались через границу спокойно, даже не заметили, где Польша кончается и СССР начинается. Шутка. Как тут не заметишь?! Когда купаться в холодной, ноги сводящей, воде пришлось. Острогин согласился помочь переправиться через границу. Сначала целых десять секунд отнекивался, а потом снова врезал леща проговорившемуся Яшке и степенно кивнул, поможем, мол.

Яшка сказал, что брод через Вилию есть, там всего полметра глубины. Оказалось чуток больше. С метр, потому пришлось «Мерседес», на всякий случай разгрузить, всё же в багажнике картины и переносить их на руках. Ширина речки метров пятнадцать. Пока Иван Яковлевич шёл по пояс в ледяной воде, то всех Верещагиных с Райхами и Айвазовскими проклял. Ноги сводило болью. И не ноги тоже. Вышел, разделся и стал на глазах у, отвернувшейся, через минуту, и покрасневшей, Малгожаты, прыгать, как павиан, надеясь согреться. Потом догадался взять спирта из фляги, заправленной ещё при ремонте рентгеновского аппарата, и растереться. Полегчало, и вроде не простыл. Зато несло от него сейчас спиртом, словно неделю гулеванил. Любой гаишник остановит и потребует дохнуть.

Хорошо, что нет гаишников. Так-то есть. Не сильно давно создали это подразделение. (Госавтоинспекция НКВД создана 3 июля 1936 года, когда СНК СССР утвердил постановлением № 1182 «Положение о Государственной автомобильной инспекции Главного управления рабоче-крестьянской милиции НКВД СССР»).

Брехт даже видел их несколько раз в Хабаровске и Владивостоке. Выбрали им для петлиц и знаков различия интересные цвета. Петлицы салатного цвета, а шпалы и кубари разные — синего.