|
— Мадам, к сожалению, больна. Она вас ожидает? Из бассейна появилась молодая американская пара. Оба были в купальных халатах. Мужчина обнимал женщину за плечи. — Эй, Марсель, — сказал он, — парочку ваших особых. — Жозеф! — крикнул негр. — Два ромовых пунша для мистера Нельсона. И он снова вопросительно обернулся ко мне. — Скажите ей, — сказал я, — что к ней мистер Браун. — Мистер Браун? — Да. — Я посмотрю, проснулась ли она. — Он помялся: — Вы приехали из Англии? — Да. Из бара вышел Жозеф — он нес ромовые пунши. Тогда он еще не хромал. — Мистер Браун из Англии? — переспросил Марсель. — Да, мистер Браун из Англии. Он нехотя пошел наверх. Сидевшие на веранде разглядывали меня с любопытством, за исключением молодых американцев — те самозабвенно передавали изо рта в рот вишни. Солнце собиралось садиться за огромным горбом Кенскоффа. Пьер Малыш спросил: — Вы приехали из Англии? — Да. — Из Лондона? — Да. — В Лондоне очень холодно? Все это напоминало допрос в тайной полиции, но в те дни здесь не было тайной полиции. — Когда я уезжал, шел дождь. — Как вам нравится здесь, мистер Браун? — Я здесь всего два часа. На следующий день мне стало понятно его любопытство: он поместил заметку обо мне в светской хронике местной газеты. — Ты стала хорошо плавать на спине, — сказал своей спутнице американец. — Ох, птенчик, правда? — Честное слово, золотко. На ступеньки веранды поднялся негр, протягивая две уродливые статуэтки из дерева. Никто не обращал на него внимания, и он молча стоял, предлагая свои изделия. Я даже не заметил, как он ушел. — Жозеф, а что сегодня на ужин? — спросила молодая американка. Какой-то человек прошелся по веранде с гитарой в руках. Он присел за столик недалеко от молодой пары и начал играть. На него тоже никто не обращал внимания. Я почувствовал себя неловко. Я ожидал более теплого приема в материнском доме. Высокий пожилой негр с римским профилем, почерневшим от сажи больших городов, и волосами, припудренными каменной пылью, спустился по лестнице в сопровождении Марселя. Он спросил: — Вы мистер Браун? — Да. — Я доктор Мажио. Зайдемте, пожалуйста, на минуточку в бар. Мы вошли в бар. Жозеф смешивал новую порцию ромовых пуншей для Пьера Малыша и его компании. В дверь просунулась голова повара в белом колпаке, но при виде доктора Мажио спряталась снова. Хорошенькая горничная-мулатка с кипой белых скатертей в руках перестала болтать с Жозефом и пошла на веранду накрывать столики. — Вы сын Madame la Comtesse? — спросил доктор Мажио. — Да. Мне казалось, что, с тех пор как я приехал, я только и делаю, что отвечаю на вопросы. — Вашей матери, конечно, не терпится вас увидеть, но я счел необходимым сначала кое о чем вас предупредить. Всякое волнение для нее пагубно. Прошу вас, когда вы с ней увидитесь, будьте очень осторожны. Не слишком проявляйте свои чувства. Я улыбнулся. — Мы никогда особенно не проявляли своих чувств. |
