— Это было совсем не так, — тихо сказал Дин.

— Проклятье, Призрак! Не лезь мне в голову.

— Извините, — его голос совсем не звучал виновато. — Это место похоже на головоломку. Я пытаюсь подобрать кусочки и сложить их вместе.

Он огляделся, чтобы удостовериться, что никто их не слушает. Гондола раскачивалась и скрипела.

— Таня и Мойра. Родство с Найятирой, которое они чувствуют…

— Почему бы тебе не спросить об этом их самих? — раздраженно предложил Граймс, показав головой в передний конец кабины, где сидели девушки. Родство или просто влечение, которое женщина на отдыхе ощущает к экзотическому самцу?

— Это больше, чем простое влечение.

— Значит, ты подслушиваешь.

— Я стараюсь этого не делать. — Дин безо всякого интереса поглядел на гору Конвей, которая проплывала внизу. — Но удержаться очень трудно.

— Ты вляпаешься, Призрак. И подведешь корабль.

— И вас, капитан.

— Ну да, и меня, — Граймс позволил себе слабо улыбнуться. — Но я тебя знаю. Ты что-то нащупал. Поскольку мы на отдыхе, далеко от корабля, я, наверное, не имею права отдавать тебе прямые приказы…

— Я не космический юрист, так что поверю вам.

— Просто будь осторожен. И держи меня в курсе.

Пока они разговаривали, пилот зачитывал в микрофон какие-то статистические данные. Разговор получился вполне секретным.

Вечером состоялся ритуал.

На песке горели костры, образовав перед входом в Пещеру Рождения огненный полумесяц. В ожидании представления туристы расселись спиной к огню: кто прямо на земле, кто на складных стульях. Небо над головой было чистым и темным, звезды — яркими и колючими.

Из пещеры доносилась своего рода музыка: ритмичное хриплое завывание примитивных труб, дробный перестук палочек. Лающий мужской голос Найятиры — скорее раздавал приказания, чем пел.

Граймс повернулся сказать что-то Тане, но ее не было на месте, так же как и Мойры. Наверное, девушки ушли вместе в туалет и скоро вернутся. Граймс снова сосредоточился на черном зеве Пещеры.

Оттуда появилась первая фигура с палкой. Она двигалась, странно приседая. Вторая, третья… В их движениях было что-то ужасно знакомое — и при этом совершенно невозможное. Это было неправильно. Этого не могло здесь быть. Граймс попытался вспомнить — и смутно осознал, что Дин помогает ему вывести воспоминания на уровень сознания.

Да, вот оно. Десантники, которые высаживаются на неисследованную — и возможно, опасную — планету, держа наготове оружие…

К тому времени из Пещеры вышли двенадцать человек. Они приближались танцующим шагом. Хриплые тройные трубы продолжали завывать, напоминая стенания усталой машины, а палочки трещали, как остывающий металл. Предводитель остановился, выпрямился. Сунув пальцы в рот, он издал пронзительный свист.

Появились женщины, несущие тюки — нерешительно: два шага вперед, один назад. Граймс ахнул, не веря своим глазам. Никакого сомнения. Это Таня обнаженная, как и все остальные. А вот Мойра… Точно, Мойра. Он вскочил, не обращая внимания на протесты сидящих сзади, и попытался стряхнуть руку Дина.

— Отпусти! — прорычал он.

— Не вмешивайтесь, капитан! — Голос телепата звучал настойчиво. — Разве Вы не видите? Они ушли к туземцам… нет, не так. Они вернулись. Нет закона, который это запрещает.

— Я еще могу их вытащить. Они мне еще спасибо скажут!

Он обернулся и крикнул:

— Вставайте! Мы должны остановить это гнусное представление!

— Капитан Граймс! — Водитель был в ярости.