— Зато он нас знает как облупленных! — буркнула Мойра.

— Я чувствую запах бифштекса, — сменил тему Граймс.

И все четверо направились к костру, где уже готовился ужин.

Ради того, чтобы увидеть рассвет над скалой Крэгга, стоило проснуться пораньше. Закутавшись в одеяло, чтобы спастись от утреннего холода, Граймс стоял вместе со всеми остальными и наблюдал, как гигантский массив постепенно становится из синего пурпурным, из пурпурного — розовым. Над скалой и позади нее небо было темным и усеяно огромными яркими звездами почти такими же яркими, как в открытом космосе. Затем поднялось солнце, и скала стала островом пылающего багрянца в рыже-буром песчаном океане, а у подножия пенился зеленый прибой кустов.

Представление закончилось. Группа разошлась — кто в душ, кто в туалет, кто одеваться к завтраку.

После еды туристы снова покинули лагерь и направились к скале. Таня и Мойра милостиво удостоили астронавтов своего общества, но держались с подчеркнутой холодностью, уделяя больше внимания путеводителю, чем беседе. Дорога проходила через поселок аборигенов — скопление примитивных шалашей, сделанных из природного материала и укрепленных кусками пластика. Горели костры, на них жарились куски мяса непонятного происхождения. Женщины обнаженные, с распущенными волосами и отвисшими грудями, но все же достаточно похожие на земных — поглядывали на хорошо одетых и накормленных туристов со странной смесью робости и наглости. Одна из них, указав на фотоаппарат, закричала:

— Первый фото — полдоллар!

— Лучше заплатить, — посоветовал водитель. — Эти абы такие меркантильные…

Из хижин появились мужчины. Один из них приблизился к Граймсу и его компании, ослепительно блестя белоснежными зубами на угольно-черном лице. Он держал что-то похожее на распятие.

— Очень хороший, — сказал он, размахивая предметом. — Два доллар.

— Я не религиозен… — начал Граймс, но его прервал смех Тани.

— Не будь дураком, Джон, — сказала она. — Это же метательное оружие.

— Оружие?

— Ну да. Вроде наших бумерангов. Дай я покажу. — Она повернулась к туземцу и протянула руку: — Дай. Пожалуйста.

— Ты бросать, мисси?

— Да. Я брошу.

Взгляды туристов и аборигенов мгновенно обратились на нее. Она взяла предмет за длинный конец, развернулась примерно под сорок пять градусов к легкому утреннему ветерку, замахнулась и бросила «бумеранг» неуловимым движением кисти. Оружие, крутясь, вылетело из ее руки и повернулось в полете горизонтально, как маленький вертолет. Оно пролетело около пятидесяти ярдов, описало ленивую дугу, помедлило и упало, взрыхлив песок.

— Нехороший, — пожаловалась девушка. — У тебя есть другой? Лучше?

Туземец ухмыльнулся.

— Ты знать?

— Да. Я знаю.

Мужчина вернулся в хижину и вынес другое оружие. Это оказалось старым, сделано мастерски — и никаких грубых рисунков, выжженных раскаленной проволокой. Туземец вручил оружие Тане, та взвесила его в ладони и одобрительно поцокала языком, а потом метнула — так же. Разница была очевидна. Никакого неуклюжего покачивания — он летел, больше похожий на живое существо, вращаясь все медленнее. Таня ловко поймала его двумя руками, ее ладони издали резкий хлопок. Она восхищенно разглядывала оружие — гладкая поверхность была обработана самым примитивным инструментом: временем и долгим использованием.

— Сколько? — спросила она.

— Не продается, мисси. — Еще одна белозубая усмешка. — Но я отдать.