Джейн замерла в полурасстегнутой рубашке и недоверчиво уставилась на него:

— Ты действительно хочешь лететь… из-за этого?

— Да.

— Значит, ты врун, Граймс.

— Нет, — твердо заявил он. — Ну… не совсем. Я хочу помочь Старику — и тебе тоже. Эта история с пиратами убедила меня, что вам, приграничникам, действительно приходится несладко. Может быть, я не первый артиллерист в Галактике, но с этими новыми пушками знаком чуть получше, чем капитан Крейвен.

Джейн скептически усмехнулась.

— Значит, во-первых, братские чувства к коллеге и товарищу. Во-вторых, политические мотивы. Что дальше?

— То, с чего мы начали. Я действительно люблю тебя, Джейн. И если будет драка, я хочу быть рядом и стрелять, защищая тебя. Я не спорю: то, что… случилось… повлияло на мое решение. Но ты не покупаешь меня и не подкупаешь. Не думай так, никогда.

В голосе Граймса зазвучала мольба.

— Посмотри на вещи реально, Джейн. Еще один офицер — тем более офицер, который недавно проходил учения, чертовски повысит ваши шансы.

— Я… Да, наверное. Но все-таки мне это не нравится.

— Ну и ладно. Зачем смотреть в зубы дареному коню?

— Хорошо. Ты победил. Одевайся и пойдем поговорим со Стариком.

Глава 11

Джейн Пентекост провела Граймса через шлюз. Корабль казался странно пустым, и Граймс не преминул сказать об этом. Девушка объяснила, что пассажиров попросили оставаться в своих каютах. Что же касается экипажа «Дельты Ориона», то большинство были заняты восстановительными работами на «Эпсилоне Секстана».

— Стало быть, не одного меня держат под замком, — усмехнулся Граймс.

— Но ты единственный, кто получил компенсацию, — парировала девушка.

Граймс не нашелся с ответом. Он молча разглядывал временный туннель, соединяющий шлюзы двух кораблей. Это означало, что пробоины в корпусе «Э.С.» заделаны, атмосфера восстановлена. Следовательно, вооружение установить успели. Граймс надеялся, что переделывать ничего не придется.

Корабль уже нельзя было назвать грудой развалин, однако его корпус покрывали шрамы, напоминающие о нападении. Опасные пробоины были заделаны, но дыры и трещины, которые не влияли на прочность конструкции, по-прежнему зияли в панелях и переборках, покрытых причудливыми пятнами и брызгами расплавленного металла. Рядом, подобно свежим хирургическим рубцам, блестели сварные швы — инженеры Крейвена постарались на славу.

Джейн и Граймс поднимались все выше, палуба за палубой. Подъемник в осевой шахте еще не работал, и у Граймса было достаточно времени, чтобы оценить степень повреждений. Они шли через «ферму», превращенную в руины, между разорванными внутренним давлением контейнерами с водорослями и искореженными цистернами, где скорчились мертвые остатки дрожжей, почерневшие, замерзшие и обезвоженные. Там, где была оранжерея, приходилось продираться сквозь путаницу ломких лиан, убитых вечной космической зимой.

Затем они проследовали через жилые уровни. Там и здесь в стенах кают темнели дыры — лазер кромсал переборки вместе с теми, кто находился внутри. Тела уже убрали, за что Граймс был искренне благодарен капитану — позже он узнал, что похоронные мероприятия были первым, о чем распорядился Крейвен.