«Этот корабль надо переименовать в „Датское королевство“, — подумал Граймс. — В нем определенно что-то в нем подгнило…»

— Мистер Волвертон! — громко позвал он.

Старший «имам» медленно повернул голову и уставился на Граймса. Наконец его глаза сфокусировались, и он произнес драматическим шепотом:

— Это вы.

— А кто же еще, шеф? Капитан передает вам привет. Он бы хотел одолжить у вас индуктор темпоральной прецессии.

— Вот как — хотел бы… А зачем?

— Ну… какой-то эксперимент, — нашелся Граймс, почти не приврав. Чем меньше людей будет знать правду, тем лучше.

— Но это прибор, который должен храниться в двигательном отсеке. Это собственность Транспортного Комитета. Очень тонкий инструмент. Давать его людям, у которых нет должной квалификации — значит нарушать устав Комитета.

— Но мистер Бакстер тоже… участвует в эксперименте.

— Мистер Бакстер! Этот любитель дешевых трюков. Этот… бродяга! Нет, нет. Квалификация мистера Бакстера недостаточна.

— Тогда, возможно, вы отпустите со мной кого-нибудь из своих подчиненных?

— Нет, нет. Я не могу доверить им такой прибор. Как вы думаете, почему я здесь, мистер Граймс? Почему я, по-вашему, привязан к этим гироскопам? Можно сказать, связан с ними неразрывно… Если бы меня не было здесь, на посту, когда напали пираты, корабль был бы уничтожен. Я знаю Движитель, мистер Граймс.

Инженер схватил мичмана за руку и развернул. Прямо перед лицом Граймса вращались десятки туманных сияющих дисков. Их оси чуть заметно покачивались, плавали — и все это устройство неслось вперед, проваливаясь сквозь тьму измерений. Граймс хотел отвести взгляд… но не смог.

— Я знаю Движитель, мистер Граймс. Я его очень хорошо знаю. Он говорит со мной, он показывает мне разные вещи. Он предупредил меня в тот раз, что Смерть ожидает судно и всех, кто на нем. И сейчас он снова предупреждает. Но… дивергенция…

— Мистер Волвертон, пожалуйста! У меня мало времени.

— Но что такое Время, мистер Граймс? Что есть Время? Что вы знаете о расходящихся путях мироздания, о мирах возможного? Я живу в этой машине, мистер Граймс. Она — часть меня, или я — часть ее. Позвольте, я покажу… он крепче сжал руку мичмана. — Смотрите, смотрите. Что вы видите?

Граймс видел только призрачные сияющие колеса и бесформенную тьму.

— Я вижу вас, мистер Граймс, — почти пропел инженер. — Вас, но не таким, каким вы будете — таким, каким вы можете стать. Вы стоите на мостике флагмана, в форме с золотыми позументами и с медалями на груди. Коммодоры и капитаны отдают вам честь и называют «сэр»… Но также я вижу вас в рубке маленького обшарпанного корабля, одного-единственного корабля. Одежда на вас потрепана, а кокарда на вашей фуражке такая, каких я никогда не видел, каких нет пока в природе…

— Мистер Волвертон! Дайте индуктор. Пожалуйста!

— Незачем торопиться, мистер Граймс, незачем торопиться. Времени хватит на все — что было, что есть, будет или может быть. Есть время решить, мистер Граймс. Решить, надо ли еще раз встречаться со Смертью. И индуктор — часть этого решения, мистер Граймс, разве не так? Вас здесь не было, когда напали пираты.