— Это был несчастный случай. Вместо него запросто мог оказаться ты. Я рада, что получилось не так.

— Но ты не видела…

— И не хочу. Она помрачнела.

— Между прочим, выметался бы ты отсюда. Если тебе так жаль бедного ублюдка, сделай что-нибудь, чтобы избавить его от страданий.

— Но…

— Не будь таким гадким трусом, Граймс.

Слова задели его — возможно, потому, что в них содержалась изрядная доля правды. Мичман боялся снова увидеть окровавленную массу, которая еще совсем недавно была человеком. Боялся самого отсека, боялся вони горячего масла, крови и фекалий. Но, если не считать Крейвена, он, мичман Граймс единственный на корабле, кто обучался военной науке. Помнится, в Академии курс по первой помощи читал военный врач в чине коммандера. Он рассказывал о том, какого рода помощь оказывается пострадавшим во время боя. Кровожадность этого человека, призванного в силу своей профессии избавлять людей от страданий, стала притчей во языцех. После занятий курсанты со смехом цитировали его лекции: «Если один из ваших товарищей серьезно ранен — даже если это ваш лучший друг — нельзя колебаться ни секунды. Прикончите его, тем самым вы окажете ему услугу. Прикончите его и уберите с глаз долой. Тяжелораненые плохо влияют на моральный дух армии».

— Чего ты ждешь? — резко спросила Джейн Пентекост. — Или ты хочешь, чтобы это сделала я?

Граймс пулей вылетел из рубки.

Когда он вернулся в двигательный отсек, там уже находился Крейвен и оба помощника Волвертона — Второй и Третий. Острый кадык Второго «имама» нервно подергивался. Все трое были смертельно бледны, но исполнены какой-то мрачной решимости. Третий механик держал вывернутое тело за плечи… Господи, как он смог прикоснуться к этой скользкой вонючей массе? Белые, фантастически искореженные кости, слабо поблескивающие в красных складках плоти… Второй судорожно сжимал в руке здоровенный гаечный ключ и судорожно пытался сообразить, куда нанести удар.

Капитан заметил Граймса.

— Дайте сюда! — рявкнул он и выхватил пистолет из руки мичмана. — А вы отойдите! — это относилось к механикам.

Выстрел прогремел неожиданно громко. К зловонному букету добавился едкий запах пороха. То, что недавно было Волвертоном, пролетело несколько метров, пронзенное крошечными пулями, и прилипло к палубе. Крови почти не было, но тело больше не шевелилось.

Крейвен вернул пистолет мичману.

— Мистер Граймс, оставайтесь здесь и уберите это куда-нибудь, — он подошел к люку, где оставил коробку с инициатором, и удалился. Механики, точно зачарованные, с ужасом смотрели на останки своего шефа, не замечая ничего вокруг.

— Как… как это случилось? — после долгого молчания спросил Второй «имам».

— Он попал в поле, — объяснил Граймс.

— Но как? Как? Он всегда ругал нас, что мы не соблюдаем осторожность, и описывал, что с нами должно произойти. А теперь это случилось с ним…

— Вот так всегда, — с каким-то мрачным удовлетворением заметил Третий. — Делайте так, как я говорю, а не так, как делаю сам.

— У вас найдется какой-нибудь ящик? — спросил Граймс.

— Ящик? — тупо отозвался Второй.

— Да. Ящик, — мичман почувствовал облегчение: он начал делать что-то полезное. — Мы не можем его похоронить, пока идем в искривленном ПВК. Надо… убрать его куда-нибудь. «С глаз долой», — мысленно добавил он.

— Вон тот ящик с запчастями? — неуверенно пробормотал Второй.