— Думаю, мы сможем включить в вахтенное расписание почти пятьдесят человек, сэр — доложил Джеймс, оторвавшись от своих расчетов.

— Восемь баковых, восемь фор-марсовых. Мистер Маршалл, входите и садитесь, послушаем ваши соображения. Мы должны до обеда успеть составить вахты и выделить место для сна людей, так что нельзя терять ни минуты.

— А вот здесь, сэр, мы и живем, — произнес Моуэтт, осветив фонарем мичманский кубрик. — Не ударьтесь о бимс. Прошу прощения за запах — это, вероятно, потому, что здесь юный Баббингтон.

— Вовсе нет, — возмутился Баббингтон, оторвавшись от книги. — Какой ты грубиян, Моуэтт, — прошипел он, кипя от возмущения.

— Кубрик довольно роскошный, сэр, учитывая сложившиеся обстоятельства, — заметил Моуэтт. — Как видите, через решетчатую крышку проникает немного света, а когда с люка снимают крышки, то внутрь попадает еще и немного свежего воздуха. Помню, в кормовом кубрике на старом «Намюре» приходилось пользоваться свечами, чтобы увидеть хоть что-нибудь, и, слава Богу, там у нас не было никого столь ароматного, как юный Баббингтон.

— Представляю себе, как вам жилось, — отозвался Стивен, усаживаясь и глядя на него в полутьме. — И сколько вас тут живет?

— Теперь всего трое, сэр. У нас не хватает двух мичманов. Самые младшие вешают свои гамаки возле сухарной кладовой. Они обыкновенно трапезничали вместе с констапелем, пока тот не захворал. Теперь они приходят сюда, едят нашу еду и портят наши книги своими толстыми сальными пальцами.

— Вы изучаете тригонометрию, сэр? — поинтересовался доктор, чьи глаза успели привыкнуть к темноте, и он смог разглядеть начерченный чернилами треугольник.

— Да, сэр — ответил Баббингтон. — И мне кажется, я почти нашёл ответ. «И решил бы давно, если бы не ввалился этот громила», — добавил он негромко.

Моуэтт продекламировал:

На койке парусиновой наш мичман полон дум,

Тригонометрией всецело занят его ум.

В расчет он погружен, вот-вот все станет ясно...

Но кто-то помешал, и труд пропал напрасно.

— Клянусь честью, сэр, и я этим горжусь.

— С полным на это правом, — отозвался Стивен, его глаза остановились на маленьких корабликах, нарисованных вокруг треугольника. — Объясните мне, пожалуйста, что такое корабль, на морском языке.

— Он должен нести три мачты с прямым парусным вооружением, сэр, — любезно объяснили ему молодые люди. — И бушприт. А мачты должны состоять из трех колен — нижней мачты, стеньги и брам-стеньги, — поэтому мы никогда не назовём кораблём какой-нибудь полакр.

— В самом деле? — отозвался Стивен.

— О нет, сэр — воскликнули оба на полном серьезе. — ни кэт, ни шебеку. Хотя вы можете подумать, что у шебеки бывает бушприт, на самом деле это нечто вроде боканца с вулингами.

— Обязательно обращу на это внимание, — сказал Стивен. — Я полагаю, вы привыкли к своему жилью, — заметил он, с опаской поднимаясь на ноги. — Должно быть, поначалу оно казалось тесноватым.

— Что вы, сэр! — возразил Моуэтт и продекламировал:

Не думай свысока, хоть место это скромно —

Для мощи флота роль его огромна.

Гляди с почтением: священный сей удел

Хау и Хока воспитал для ратных дел.