После плотного завтрака, есть пришлось через силу, предварительно позвонив и получив положительный ответ, тепло одевшись и укутавшись шарфом, я отправился в банк. Час на все формальности, и я вышел с портфелем, полным денег. Оттуда на такси поехал в аэропорт. Смелый был при мне. Чувствуя, что я заболел, он постоянно прижимался ко мне, преданно заглядывая в глаза, помогая, чем мог, своим теплом и любовью.

Вещи мои уже были доставлены из гостиницы к самолету, прислуга даже не забыла положить пакет с лекарствами, поэтому погрузившись, я вылетел в Квебек. Глаза слезились, и, чтобы совершить посадку, мне пришлось постараться. Грузовой отсек я не открывал, оставив все трофеи в нем, кроме как у меня, ключей к нему ни у кого не было. С портфелем и чемоданом, сумка висела на плече, я дошел до своего «малыша» и, погрузившись в него, зябко поежился. Погода не радовала: влажная, холодная, с ветром. Поехал не в офис, а на свою квартиру.

Не знаю, к счастью или нет, но первой меня встретила мадам Жерси, врач на пенсии, пожилая старушка, которую я часто угощал своим уловом. Она сразу поняла, в каком я состоянии, и, позвав обоих Ренуа, мужа и жену, занялась мной. Мне помогли подняться в квартиру, раздели, уложили в постель и, обложив грелками, заставили выпить кучу всяких лекарств, часть использовали из тех, что мне выдал врач в Монреале. Ренуа знал Гордона, успели познакомиться, по моей просьбе вызвал его, и Фрэнк моментально приехал.

— Мистер Кортес, что с вами? — забеспокоился Фрэнк, когда прошел в спальню.

— Простыл немного, — слабо улыбнулся я, однако судя по серьезному лицу модам Жерси, дело было очень серьезно. Мы ждали прихода врача, ее ученика, все же соседка давно не практиковала.

— Может, чем помочь? — с беспокойством спросил Гордон.

— У меня все есть. Вот у стены портфель лежит, рядом с чемоданом, там все. Действуй, как и договорились, подряд военных не должен мимо нас пройти. Данные банка и ссуды там есть, при возможности закроете ее. Все, что внутри, тратьте по своему разумению.

Гордон поднял портфель, открыл его, с расширившимся глазами осмотрел пачки денег и, кивнув, ответил:

— Все сделаю, прямо сейчас и займусь. Через четыре дня конвой идет в Британию, наши суда будут включены в него.

— Хорошо. Вечером пришлите мне Игоря Николаевича, поговорю с ним насчет вооружения кораблей. Но это если все контракты будут подписаны.

— Я буду держать вас в курсе.

Открыв глаза, я с некоторым трудом принял сидячее положение, была сильная слабость, и, спустив босые ноги на пол, сунул их в тапочки. Почти сразу я почувствовал касание холодного носа, и мою лодыжку пару раз лизнули.

— Смелый. Тут еще, чертяка, — прочистив горло, прохрипел я.

В сопровождении щенка, шаркая тапками по полу, я прошел в туалет, очень уж хотелось, заодно помыл руки, лицо и шею, и так же тихонько пошлепал на кухню. Чайник на плите стоял горячий. Да и в плите тлели угли. Налив себе полный бокал, кутаясь в халат, я стал попивать обжигающе горячий чай.

Что было после той нашей встречи с Гордоном, я помнил смутно. Приходил озабоченный делами и моим здоровьем Тимонин, но это я еще помнил более-менее ясно, мы обговорили с ним вооружение судов. Он согласился временно принять от военных пушки и зенитные пулеметы, а также закупить в Америке зенитные артавтоматы, хотя бы по одному на судно, ну и расчеты для них найти, или своих парней обучить.