Изменить размер шрифта - +

— Не дай бог так оголодать, — пробормотал я. — Это же старый кабан, его мясо, сколько ни вари, не разжуешь, подметка мягче будет.

Осветив землю вокруг, я после десятиминутных поисков нашел сперва одну гильзу, потом вторую, а также в одном месте был найден отчетливый след левой подошвы сапога.

— Так, что мы имеем, — присев у туши, стал я вслух делать предположения. — Примерно три дня назад неизвестный из «ТТ» с тридцати метров четырьмя выстрелами поразил кабана, дважды промахнувшись. Четыре гильзы на листве, два пулевых ранения у кабана, одно в сердце, но это уже везение, касательное на спине и одно в молоко. Явно неумело отделил заднюю часть, как раз сколько один унесет, и ушел в неизвестном направлении, оставив глубокий след явно от советского сапога. Подметка явно наша, причем, похоже, свежая. Забрал, сколько смог, и не вернулся. Он или один, или группа ушла дальше. Вывод? На сбитых летчиков дальнебомбардировочной авиации мне просто везет… Смелый, за мной. За мной, я сказал!

Нехотя пес последовал за мной, постоянно оглядываясь, он просто не мог понять, как можно бросить столько мяса. Но потом смирился и с опущенной головой, грустный, последовал к лагерю, улегся на собранную мной подстилку из листвы, отвернулся и обиженно со мной не общался. Я же расстелил под крылом плащ и одеяло и буквально через десять минут уже спал спокойным молодецким сном, не обращая внимания на недовольное ворчание щенка.

Утром, позанимавшись зарядкой, окатился водой из канистры, вскипятил чаю в чайнике, наделав бутербродов, банально тушенки с галетами, Смелому опять рыбные консервы достались, но он не возражал, любил их, и мы после плотного завтрака направились к кабану. В руке я нес туристическую лопатку. Не знаю, сколько мне тут еще быть, но нужно тушу прикопать, чтобы хищники не набежали, и так Смелый полночи всякую мелкую животность гонял, тушу он явно считал своей собственностью.

Закапывание кабана у меня заняло часа полтора, но все же веревкой уволок его к яме и скинул, отрезав часть веревки. Развязывать пропитавшийся трупным ядом узел мне не хотелось. А потом просто засыпал и утрамбовал, пока щенок с беспокойством бегал вокруг меня, наблюдая за этим. Такой подлости от меня он не ждал. Закончив с этим довольно важным делом, я проверил, как маскировка самолета. Поправил ее в некоторых места, после чего подхватил рюкзак с личными вещами и побежал в лес в сторону основной базы. Смелый на свист не реагировал, а крутился у ямы и пытался копать. Плюнув, я побежал дальше. По следу он ходить умеет, найдет.

Не догнал. Когда я обследовал всю базу и убедился, что за зиму тут так никого и не было, дал еще несколько кругов вокруг и только потом, сняв растяжки и мины, открыл все три входа в землянки. Как я и думал, вода от снега попала внутрь, правда в одну только землянку, и там было сыро. Ничего, за недельку все просохнет. Вооружившись МП-40 и повесив чехлы с только что набитыми магазинами к нему, я побежал обратно, разведка проведена. Вернувшись, я обнаружил только зад Смелого, что торчал из вырытой им норы, да мотающийся туда-сюда хвост. Похоже, он все еще копал.

— Однако какой упрямый, — хмыкнул я, пересекая на бегу поляну и приближаясь к самолету. — Такой же хомяк, как и я, что мое, то мое.

После некоторых раздумий я решил не перегонять машину, а оставить ее тут. Маскировочная сеть есть, две штуки снял, когда «Юнкерс» угонял для летчиков и группы капитана Середы. Замаскирую так, что никто его не найдет. Мимо будут проходить и ничего не поймут. Но это позже, сначала нужно вещи перетаскать на базу. Жить пока я собирался в палатке, уже вытащил ее из схрона и расстелил под солнцем, чтобы просохла, а то слегка влажной была, а землянки пускай сохнут. То есть одна сохнет, две других нормальные, но проветрить их не мешает.

Подхватив лопату, я направился к захоронению.

Быстрый переход