Поправив висевший на правом плече мешок, я, весело насвистывая, быстрым шагом направился дальше. Только изредка оборачиваясь и с усмешкой глядя на укороченную человеческую фигуру, что висела на фронтоне. Прежде чем свернуть, я прошептал избитую в мое время фразу:

— Добро всегда накажет Зло, поставит его на колени и жестоко убьет.

После взрыва разбуженные жители выглядывали из окон и пытались понять, что происходит, но они не мешали мне пройти город и оказаться у речки. Два патруля, бегущих в сторону дыма, где ранее были казармы СС, я благополучно обошел стороной.

Соломину догнать оказалось не трудно, хотя она перла что танк, видимо на одной силе воли. Ну а когда мы встретились, вдруг вытаращила глаза и хлопнулась в обморок. Нести мне ее на себе не очень хотелось, Анна Михайловна была знатной поварихой, и назвать ее фигуру телесами язык не повернется, но пышкой она все же была, и то короткое время, что она провела у немцев, никак на ней не сказалось. Пришлось сбегать к речке и принести воды, фляга у меня была пуста.

Ничего, быстро пришла в себя, когда я поплескал на нее речной воды, с моей помощью встала на ноги и, поддерживаемая, двинула следом, к лагерю.

Через полчаса мы были на месте. Заметив, что лошади стоят на лугу, я вздохнул с облегчением. Значит, опаска, что их могли увести, не подтвердилась. Чуть позже из-под телеги выскочил знакомый меховой комок и дважды звонко гавкнул, оттуда же показалась заспанная головка Иры. Вскрикнув, девочка босая помчалась к нам. Со всего ходу влетела в мать, заставив ту вздрогнуть, и счастливо заревела.

Отойдя в сторону, я грустно посмотрел на эту встречу и сказал:

— Ира, мама у тебя голодна, приготовь ей покушать, а я пока повозку подготовлю к выезду. Торопиться нам надо, скоро все дороги перекроют.

Несмотря на то что я очень торопился и надевал упряжь на обе лошади, Анна Михайловна управилась с пирогом куда быстрее, да еще и молока попила.

— Мне бы помыться, Михаил, — неуверенно попросила она. Мы с ней заново познакомились, так как год назад у нас было всего две мимолетные встречи в столовой, так что она именовала меня, как и Ира, Михаилом.

— В лесу будет озеро и родник. Лучше там это сделать, нам действительно нужно торопиться, а вот переодеться вам необходимо, а то ваша одежда грязновата, в глаза бросается. Ира собрала из вашей комнаты вещи. В кустах вам никто не помешает, я подожду.

Через тридцать минут мы выкатились на дорогу и на довольно приличной скорости стали удаляться от Луцка. Нам встречались и телеги, и путники, последних было куда больше, один раз проехали полицаи на телеге, с интересом нас осмотрев, а когда мы свернули через шесть километров на второстепенную дорогу, там проскакало несколько всадников — судя по черным мундирам, это были полицейские — и проехало два грузовика.

Хмыкнув, я спустился по откосу к повозке, стоявшей в овраге, и, заняв место возницы, стегнул лошадей поводьями, заставив их после небольшого разбега подняться на противоположный склон по полевой дороге, по которой мы двигались.

— За нами это, да? — испуганно спросила Анна Михайловна.

— Мимо проехали, — успокоил я ее и, посмотрев на Иру, что обнимала мать все то время, пока мы ехали, спросил: — У вас есть знакомые, о которых никто не знает, что смогут вас укрыть на пару лет, до того как вернутся наши?

— Лишь бы вернулись, — печально вздохнула женщина.