Поэтому приглашением от капеллана можно было гордиться. Он был чем-то вроде связующего звена между двумя стадами своей паствы, и в его обычае было время от времени выбирать наиболее достойных овец из проходного стада и позволять им в течение нескольких часов попастись на пастбище стада постоянного. Чаепитие на вилле времен Ренессанса! Об этом пока не было сказано ни слова. Но если до этого дойдет — как Люси будет счастлива!

Несколько дней назад сама Люси чувствовала бы то же самое. Но теперь радости жизни представали перед ней совершенно в новом свете. Поездка на холмы с мистером Игером и мисс Бартлетт — даже при условии, что она завершится аристократическим чаепитием, — больше не входила в число самых заветных ее желаний. Люси довольно вяло поддержала восторженные возгласы Шарлотты. И только когда она услышала, что к поездке присоединится и мистер Биб, ее благодарность стала более искренней.

— Выходит, — продолжал капеллан, — что у нас будет две пары, пара на пару. В эти дни тяжких трудов и душевного смятения так важно побыть на лоне природы, внимая ее призыву к душевной чистоте. А ну, пошли прочь! Вон, и побыстрее!

Последние слова капеллана были обращены к попрошайкам, количество которых на площади все увеличивалось.

— Ох уж этот город! — покачал головой мистер Игер. — Он прекрасен, но это — город!

Кузины согласились.

— Эта площадь, как я слышал, — продолжал он, — была вчера свидетелем мерзкого преступления. Для того, кто любит Флоренцию Данте и Савонаролы, есть нечто зловещее в этом акте осквернения святого места, зловещее и унизительное.

— Именно унизительное, — поддержала капеллана мисс Бартлетт. — Мисс Ханичёрч проходила вчера по площади, когда это случилось. Она не в состоянии даже говорить об этом. — И Шарлотта гордо посмотрела на Люси.

— Как же получилось, что вы оказались здесь в такое время? — спросил капеллан отеческим тоном.

После этого вопроса весь недавний либерализм Шарлотты улетучился.

— Не корите ее, мистер Игер. Это моя вина — я оставила ее без присмотра.

— Так вы были здесь в полном одиночестве, мисс Ханичёрч?

В голосе капеллана слышался мягкий укор и одновременно плохо скрытое желание выведать какие-нибудь душераздирающие детали произошедшего. Его смуглое, с правильными чертами печальное лицо приблизилось к Люси, чтобы тем лучше уловить ее ответ.

— Практически в полном.

— Кое-кто из наших знакомых по пансиону любезно помог ей добраться до дома, — пояснила мисс Бартлетт, ловко скрыв пол вчерашнего спасителя Люси.

— Для нее это, разумеется, было источником ужасных переживаний, — покачал головой капеллан. — Я надеюсь, все это произошло не в непосредственной близости от вас?

Из многих вещей, которые сегодня вдруг открылись Люси, не последней была омерзительная манера смаковать кровавые подробности, свойственная так называемым респектабельным людям. Джордж Эмерсон на этот счет был странно деликатен.

— Он умер у фонтана, как я поняла, — ответила Люси.

— А где находились вы?

— Возле Лоджии.

— Это вас и спасло. Вы не видели, конечно, бесстыдных иллюстраций, которые бульварная пресса… Нет, этот господин мне положительно надоел. Он знает, что я местный житель, и тем не менее продолжает приставать ко мне, понуждая купить свои вульгарные газеты.