Мысли его перенеслись к одинокой скале, вздымающейся в звездное небо посреди северной тундры. Этот образ занимал столь важное место в его душе в тот день, когда он вышел из Ируладуна. Он даже не представлял, насколько трудным окажется его путь домой продолжительностью в двадцать один год. Выходя из Ируладуна, он думал, что будет просто пережидать это время, проводя его в тренировках, вечных тренировках, и возвратится к Компаньонам из Мифрил Халла, словно ничто и не прерывало их героического приключения.

Теперь он знал, что это не так.

Он посмотрел на Эйвербрина, которому был нужен.

Он подумал о Периколо, который принял его, был бесконечно добр к нему и раскрыл перед ним удивительные возможности.

Он опять ощутил мягкость губ Доннолы.

Да, теперь он знал, что это совсем не так.

Реджис не мог придумать, как ему выбраться из всего этого. Он не мог сделать вид, будто ничего не было, и не мог даже подняться над проблемой, напоминая себе о высшей цели, ради которой ему была дана эта вторая жизнь.

Он думал об этом, ложась вечером в кровать. Он думал об этом во сне. Он думал об этом, просыпаясь по утрам.

Он пробовал объяснить это юношеским максимализмом, но, даже если и так, это все равно ничего не меняло.

Нет, тот поцелуй Доннолы ошеломил Реджиса; в обеих своих жизнях он никогда не испытывал ничего подобного. Но вкус его, оставшийся, на губах, служил хафлингу на протяжении часов и дней причиной не одних лишь счастливых размышлений, поскольку с именем Доннолы было связано еще кое-что…

Спустя четыре дня после случившегося он готовился к ежедневному спаррингу со своим инструктором. Доннола вошла, улыбаясь, в прекрасном настроении. Она. вскинула клинок и отсалютовала ему.

Но он опустил рапиру острием в пол и покачал головой.

— У тебя что-то случилось? — спросила Доннола, искренне озабоченная, и тоже опустила оружие.

— Почему ты меня поцеловала? — напрямик спросил Реджис, не в силах больше сдерживаться.

Доннола попятилась, словно получила пощечину.

— Что?

— Ты поцеловала меня.

— Ты тоже поцеловал меня.

— Конечно! Ты такая красивая! — Реджис потупился, чувствуя, как заливаются румянцем щеки.

Смех Доннолы звучал в ушах, и он наконец поднял взгляд.

— Спасибо, — сказала она и сделала реверанс и тоже покраснела.

— Но почему? — спросил Реджис.

— Почему — что?

—Почему ты меня поцеловала?

Она начала было отвечать, но Реджис с мрачным видом продолжал:

— Чего ты хотела этим добиться?

Доннола отступила еще на шаг, но затем решительно шагнула к нему, выронив рапиру и подбоченившись. Она остановилась в нескольких дюймах от Реджиса и смерила его ледяным взглядом.

— Не можешь же ты влюбиться в меня! — настаивал Реджис. — Ты же показывала мне — ты учила меня! Ты таскала меня на все эти пышные приемы у всякой знати и показывала, как используешь свое очарование, чтобы манипули...

Мощная пощечина последовала быстрее, чем Реджис успел отреагировать.

Тяжело дыша, Доннола развернулась, намереваясь уйти, но Реджис поймал ее за плечо и притянул обратно к себе. И когда они столкнулись, он крепко обнял ее. Он увидел слезы в ее прекрасных карих глазах и поцеловал ее.

Она извивалась, пытаясь вырваться. Она старалась спрятать губы. Но Реджис не отступал и отыскивал их снова, и напряжение Доннолы постепенно спало, и теперь она уже целовала его не менее, если даже не более, страстно.