Пятница. 9.41–11.59

Как только Виктор Чубаристов увидел Клавдию, он сразу понял, что-то случилось, и ироничное выражение мгновенно сползло с его лица.

Она молча кивнула на дверь своего кабинета и, пропустив вперед Виктора, многозначительно потрясла перед его носом пыльным мешком.

— Вот, — возбужденным шепотом произнесла она.

— Что «вот»? — заморгал ресницами Чубаристов. — Ну и видок у тебя, госпожа следователь… Как у курицы, только что вылезшей из-под петуха.

— Вот, — повторила Клавдия и, провернув в замочной скважине ключ, села за свой стол. — Умоляю, включи кипятильничек. Мне только чайку глотнуть и сразу полегчает.

После того как Виктор выполнил ее просьбу и, крайне заинтересованный, присел на подоконник, скрестив руки на груди, она сбивчиво рассказала ему о событиях, случившихся в последние несколько минут. И про поломку троллейбуса, и про серый «Жигуль», и про мужские голоса, и про бесцеремонный и столь же безуспешный обыск.

— Значит, ничего не взяли? — обдумывая полученную информацию и раскладывая ее по полочкам, спросил Чубаристов. — Уверена?

— Уверена.

— Ничего-ничего? Не может быть… Проверь еще разок.

— Я десять раз перепроверила. — Дежкина открыла косметичку и посмотрела на себя в маленькое зеркальце. Тушь потекла, помада размазалась… — В этом-то и вся странность, Витя. Хотя, постой! Взяли… Купон взяли.

— Какой еще купон?

Клавдия поведала Виктору о букмекерской конторе, открывшейся в булочной, о том, что она поставила тысячу рублей на победу «Сиэтл Суперсоникс».

— На победу кого? — удивленно спросил Чубаристов.

— «Сиэтл Суперсоникс»… — смущаясь, сказала Дежкина. — Команда такая баскетбольная.

— У каждого свои заскоки, — прокомментировал этот факт Виктор. — Может, за подкладку провалился?

— Да нет же! Я его в кулаке держала.

— Знатный улов, — хмыкнул Виктор. — А номер автомобиля?

— Какой там… — махнула рукой Клавдия. — Я и лиц-то их не разглядела.

— Да уж, попробуй тут разглядеть. — Он брезгливо осмотрел и даже зачем-то понюхал мешок, единственную улику, оставшуюся после дерзкого нападения. — Ну что на это сказать? Не повезло — ты оказалась в неподходящем месте в неподходящее время. Или, наоборот, повезло, что не покалечили. Знаешь, как бывает? У жертвы нет ничего ценного, вот грабитель со злости ее топориком по голове…

— Витя! — вскричала Дежкина. — Не надо! У меня и так до сих пор коленки трясутся, а ты со своими идиотскими шуточками!

— Что, сильно струхнула? Может, тебе это… домой? Не хочешь? Ну тогда бутербродиками закуси, — он распахнул свой «кейс» и выложил на стол целлофановый сверток. — Тут с колбаской, с сыром. Давай-давай, наваливайся. Кусок в горло не лезет? Надо себя заставить, госпожа следователь. — Иногда чопорный и неприступный Виктор Сергеевич Чубаристов мог вести себя, как чуткая и заботливая нянька и даже жесты его становились плавными, убаюкивающими. — Кстати, можешь меня поздравить. Кажется, я потянул за нужную веревочку. Сам не ожидал.

— Очередной свидетель?

— Да еще какой! В Бутырках отдыхает, золотце.

— Чему я не устаю восторгаться, так это твоему терпению. — Дежкина без особой охоты надкусила трехслойный бутерброд.