— Не знаю, Клавдия, не считал. — Чубаристов выдернул из розетки штепсель кипятильника, после чего отправил в стакан щепотку чая. — Или чего покрепче? Я сбегаю.

— Погоди, Виктор. Что мне делать-то? Заявлять?

Виктор не успел ответить.

В дверь громко и требовательно постучали. Вот всегда так, когда хочется спокойствия и уединения, обязательно кто-нибудь припрется.

— Эй, открывайте! — несомненно, голос принадлежал Левинсону. — Мы знаем, что вы там! Вас видели! Дежкина! Чубаристов! Ку-ку! Чем вы там занимаетесь?

— Принесла нелегкая, его только и не хватало, — недовольно пробурчал Чубаристов, но незваного гостя впустил. Левинсон мужик настырный, от него не так просто отделаться.

Впрочем, помощник прокурора города по связям с общественностью, или, как сам себя именовал Левинсон, пресс-секретарь, явился не один. На пороге рядом с ним возник изящный силуэт Лины Волконской.

— Здрасьте… — тихо произнесла она, на мгновение задержав взгляд на Викторе.

— Приветик, — улыбнулся Чубаристов. — Как дела-успехи-здоровье?

— Спасибо, хорошо… — девушка смущенно потупилась. — Вы еще не уходите? Я только результаты экспертизы Сафронову занесу и сразу обратно, — и она бесшумно выскользнула в коридор.

— О, поживиться есть чем! — Левинсон со свойственной ему бесцеремонностью схватил бутерброд и целиком отправил его в рот.

— Тебя, как таракана, на жратву тянет, — заметил Чубаристов.

— А чего такие невеселые? — Помощник горпрокурора по связям со средствами массовой информации, или, как он сам себя называл, пресс-секретарь, не мог не ощутить атмосферы всеобщей подавленности. — Следствие, жмурики, улики, дедуктивные методы? Понимаю-понимаю, работа такая. Чуть не забыл, Клавдия Васильевна, это тебе, — он протянул Дежкиной сложенный вчетверо тетрадный лист. — Дядечка с вахты просил передать.

— От кого? — Клавдия Васильевна развернула листок, быстро пробежала глазами текст.

— Тебе лучше знать, — лукаво подмигнул ей Левинсон. — Амуры, лямуры… Ох, Дежкина, сорок пять — баба ягодка опять? Короче, в шестьдесят пятом году наши забросили в Англию шпиона, назовем его Вовой…

— Очередная байка? — скривился Чубаристов.

— Истинная правда! — послал ему свой невинный взгляд Левинсон. — Один знакомый гэбист рассказал. Ну так вот, значит, внедрился Вова, работал где-то, жену себе завел, а лет через десять и маленький магазинчик прикупил. Значит, жил он себе на окраине Лондона, начал уже забывать родной язык и подумывать о том, а не «заморозили» ли его, в смысле вообще отстранили от всяческих дел.

— Опять затягиваешь, — упрекнул Виктор. — Убыстряй, убыстряй, темп теряешь. К развязке переходи.

— А развязка такая, — Левинсон выудил из пакета второй бутерброд, — в прошлом году заходит в его магазинчик… как вы думаете, кто? Надо же такому случиться — школьный товарищ Вовы, за одной партой сидели. Товарищ этот в командировку приехал, в свободное время шлялся по городу, случайно забрел в лавочку, присмотрелся к хозяину и, разумеется, узнал его. «Привет, говорит. Сколько лет, сколько зим! Не знал, говорит, что ты в Англию рванул. Как, спрашивает, дела?» Тот ему по-английски: «Извините, сэр, вы ошиблись. Никакой я не Вова. Я Джек». А товарищ не унимается: «Какой же ты Джек, когда ты самый что ни на есть Вова! А помнишь, как мы с тобой училке канцелярскую кнопку на стул подложили?» И пошло-поехало в том же духе.