Дежкина прекрасно оценивала всю трудность возникшей ситуации. После такого панибратского приветствия необходимо было как-то продолжить разговор, не молчать. И пока она лихорадочно соображала, что бы ей такое сказать (желательно умное и глубокомысленное), из ее рта вырвалось:

— А где Раиса Максимовна?

— Рая приболела, — печально ответил Михаил Сергеевич и сразу же успокоил Дежкину: — Но несерьезно, несерьезно.

— И это правильно…

Клавдия совсем не собиралась произносить и эту дурацкую фразу. Опять же, само вырвалось. Как так получалось, она не могла понять. От волнения, наверное.

Но, к ее удивлению, Горбачев не обиделся, а, наоборот, засмеялся:

— Что, въелось в сознание?

— Въелось, Михал Сергеич, — честно призналась Дежкина.

— Простите, но мне ваше лицо знакомо. Мы где-нибудь раньше виделись?

— Вряд ли… — смутилась Клавдия. — Вообще-то я следователь.

— Преступников ловите?

— Стараемся… А вы на съемки?

— Да, прямой эфир, — и он, понизив голос до шепота, доверительно сообщил: — Волнуюсь страшно. Давненько перед людьми не выступал.

— Главное — хорошо начать, — почему-то делая ударение на персом слоге, сказала Дежкина, — а там процесс пойдет как по маслу. Удачи вам! А еще… огромное спасибо…

— За что?

— Не знаю… Просто спасибо. Я давно хотела вам это сказать, да все как-то случая не представлялось.

В этот момент снова объявился мужичок в кепке, который уладил все формальности и, не переставая извиняться, пригласил Горбачева проследовать за ним в студию.

Михаил Сергеевич протянул Клавдии теплую ладонь и растроганно проговорил:

— Ну, до свидания. Приятно сознавать, что тебя еще не забыли… — Он уже почти дошел до охранника, но вдруг остановился. — Простите, вас как зовут?

— Клавдия Васильевна Дежкина.

— Клавдия Васильевна, не хотите в моей команде поработать? — спросил Президент СССР, сложив руки на животе.

— Я? Ой, что вы… Да и потом, дел много… — залилась румянцем Клавдия.

— А мне такие люди нужны, — улыбнулся Горбачев. — Знаете что, если вы про рейтинг, то наплюйте.

— Нет, меня рейтинги не волнуют, — снова покраснела Клавдия.

— Тогда знаете, как поступим. Вот вам мой телефон. Надумаете — вдруг — позвоните. Договорились? Это прямой. Без секретарей.

— Спасибо.

В бюро пропусков Дежкиной посоветовали позвонить в творческую группу, в которой числился Подколзин, и продиктовали номер. Клавдия так и сделала, воспользовавшись одним из местных телефонов, прикрепленных прямо к зеркальной стене. И ей повезло. Трубку поднял сам Михаил.

Сказать, что Подколзин обрадовался, услышав голос Дежкиной, было бы большим преувеличением, но через несколько минут он спустился в холл и оформил на ее имя пропуск.

— Вот теперь совсем другое дело, — небрежно козырнув, крякнул постовой. — Теперь не придерешься.

— К чему такие строгости? — недоуменно спросила Клавдия Михаила, когда они шли к лифтам вдоль нескончаемого ряда коммерческих палаток. — Неужели я похожа на террористку? И Горбачева не пропускали… В голове не укладывается. Но самое смешное — кому нужно, тот ведь все равно пройдет и ни один постовой не заметит.

— Вы с самого рождения живете в этой стране и еще сохранили способность удивляться. Я вам завидую… — мрачно ухмыльнулся Подколзин.