Шестое чувство подсказывало ей, что она сможет добиться куда больших результатов, если с порога объявит Меньшикову о цели визита.

Она решительно отворила дверь в приемную и прямиком направилась к кабинету прокурора.

Секретарша, оторопев от такого вопиющего нахальства, даже не сразу преградила ей путь.

— Анатолий Иванович у себя? — с бойцовским видом поинтересовалась Клавдия.

— Занят! — замахала руками Люся.

— Неважно. Мне срочно нужно переговорить с прокурором.

Секретарша, по-рачьи выпучив глаза, бросилась ей наперерез.

— Вы что, с ума сошли? У Анатолия Ивановича важное совещание! Он не может вас принять… Я должна доложить…

Отодвинув Люсю с дороги, Клавдия распахнула дверь кабинета.

— Ой, мамочки… — проскулила за ее спиной секретарша, — ой, что будет…

Она даже не посмела войти следом за Дежкиной, чтобы оправдаться в глазах начальника.

Она просто юркнула в свой закуток и стихла.

Развернувшись спиной к двери, развалясь в кресле, Меньшиков вполголоса разговаривал по телефону.

— Да, дорогуся, — услыхала Клавдия его мурлыкающий басок, — борщик можно погуще. Не жалей капустки. А сметанка у нас есть? Да, раз так — купила бы ты сметанки. Вот и славненько. Не знаю, когда освобожусь, но постараюсь поскорее. Ты же понимаешь, роднюся, масса дел. Прост-таки масса! Да… да… — Прокурор сделал паузу, внимательно рассматривая ногти на правой руке. По всей видимости, он не услышал, что в кабинете объявился посетитель. — Да, персичек, я тоже по тебе соскучился…

Дежкиной не оставалось ничего другого, как громко кашлянуть.

Меньшиков вздрогнул всем телом и рубленым слогом произнес:

— Так точно! Абсолютно с вами согласен, Вадим Игнатьевич. Необходимо резко повысить ответственность каждого нашего специалиста на рабочем месте… да. Договорились. Обсудим эту проблему при встрече. Привет супруге! — И он размашистым движением опустил телефонную трубку на рычаг.

— Слушаю вас, — официальным тоном произнес горпрокурор, оборачиваясь к Клавдии.

На лице его была написана деловая сосредоточенность, — и не скажешь, что минуту назад он елейно ворковал: «дорогуся… персичек…»

— Анатолий Иванович, извините, что вламываюсь без предупреждения, но у меня к вам серьезный вопрос, — с ходу пошла в наступление Дежкина.

— Ага, Клавдия Васильевна! — обрадованно перебил ее прокурор, будто лишь теперь понял, кто стоит перед ним. — Это замечательно, что вы заглянули. У меня тоже к вам вопросы имеются. Присаживайтесь, пожалуйста.

Радушный прием, оказываемый Меньшиковым, как-то исподволь гасил ее пыл и решимость.

— Как семья… дети? — поинтересовался прокурор.

— Плохо, — сделала попытку вернуть свое прежнее настроение Дежкина.

Она рассчитывала, что столь резкий ответ вынудит Меньшикова хотя бы дежурно всполошиться: мол, что такое? Почему же плохо?

Однако прокурор лишь сокрушенно покачал головой: «ай-яй-яй!..» — и как ни в чем не бывало свернул в свою сторону:

— Опять вышестоящие инстанции интересовались по вашему поводу, — сообщил он. — Я вас аттестовал как следователя высочайшей квалификации, однако это не помогло…

Клавдия удивленно вскинула брови.

— Простите, не поняла…

— Да-да, — развел руками Меньшиков, — к сожалению, в сложившейся ситуации я не смог отстоять ваше, как это называется, «право первой ночи».