— Еще как сходила! — усмехнулась Дежкина. — Должна сказать, это был большой сюрприз.

— Ничего не поделаешь, — сокрушенно проговорил прокурор, — здесь я не властен. Надеюсь, вы отдаете себе отчет, насколько я вас уважаю. И как человека, и как специалиста. Однако вам придется пойти на компромисс. Надеюсь также, что это не нанесет удар вашему самолюбию.

Дежкина сосредоточенно слушала напыщенную речь начальника и понимала только одно — что вконец запуталась.

В чем он пытается убедить ее? В том, что все происшедшее за последние несколько дней и есть норма? В своем ли он уме?

— Итак, — завершил спич Меньшиков, — я могу считать, мы договорились, верно? Вы все отдаете… и покончим с этим!

— Анатолий Иванович, — с трудом сдерживаясь, произнесла Клавдия, — вот уж никогда бы не подумала, что вы, с вашей репутацией законопослушного юриста и человека, поведете себя подобным образом. Вы подставили меня… втянули в какую-то темную историю и теперь говорите о профессиональном уважении?! Простите, но уж этого-то я никогда не смогу понять! Я пришла получить от вас исчерпывающие объяснения. И что же я слышу? Лепет.

Теперь настала пора изумиться Меньшикову.

Он обалдело уставился на подчиненную, по-детски почесал макушку и растерянно пробормотал:

— Что вы этим хотите сказать?

— Я хочу сказать, — распалилась Дежкина, — что непорядочно вам — как прокурору, как начальнику, как мужчине, наконец, — подставлять меня под удар. От кого, от кого, но от вас я подобного не ожидала!

— Да? — озадаченно произнес Меньшиков.

— Как вы могли послать меня на эту встречу? Может, вы полагаете, что это хороший тон? Мой муж избит до потери сознания. Угрожают моей семье, детям. А для вас, стало быть, это лишь повод посудачить о моей профессиональной состоятельности?

— Да о чем вы, в конце концов, говорите? — рявкнул прокурор. Он пришел в себя, и глаза его теперь метали молнии. Никто и никогда не осмеливался отчитывать его подобным образом. — Полагаю, что, как ваш начальник, я вправе давать вам служебные поручения. При чем тут избитый муж? Кто его избил?

— Об этом я хотела бы справиться у вас, Анатолий Иванович. Как я понимаю, между встречей, на которую вы меня направили, и большими проблемами, которые возникли в моей семье, существует прямая связь.

Пылая гневом, противники уставились друг на друга.

— Кажется, кто-то из нас тяжело заболел, — мрачно объявил Меньшиков.

— И я даже знаю, кто, — не стала лезть в карман за словом Клавдия.

— Попрошу вас объясниться, Клавдия Васильевна. — Прокурор откинулся на спинку кресла, вперив ледяной взгляд в собеседницу.

Правда, сейчас ее вряд ли мог смутить даже такой взгляд.

— Охотно, — согласилась она. — Хотя признаюсь, с большим удовольствием выслушала бы объяснения от вас. Да, я была на встрече. Меня завели в какое-то непонятное место и стали угрожать расправой. Вечером, не успела я прийти домой, как часть этих угроз была исполнена. Мой муж — в тяжелом состоянии. Меня средь бела дня обыскивают, надев мешок на голову…

— Мешок? — спросил Меньшиков.

— Именно.

— В Генпрокуратуре?

Теперь настала пора удивляться Дежкиной.