Изменить размер шрифта - +
У вас, по-моему, еще и ключица повреждена. Ничего мы мигом, тут недалеко.

— Без вас я бы пропал… вы меня… просто спасли. Спасибо…

— А, пустяки. Говорил вам: покупайте мобильник.

— Сомневаюсь, чтобы он уцелел… Извините, но мне немного… больно говорить.

— Тогда молчите. Мы уже практически приехали…

В приемном «травмы» этой больницы Алекса держали бы еще неизвестно сколько времени. Помог Андрей, имевший, как оказалось, в данной больнице некий блат. Как потом выяснилось, у Алекса было сломано два ребра, вывихнута ключица, а также имелись многочисленные ушибы конечностей и других частей тела. Самым неприятным был ушиб коленного сустава левой ноги, осложненный трещиной коленной чашечки. Из открытых травм наличествовала только рассеченная бровь, которая сильно кровоточила, заливая глаз и лицо.

Ему сделали рентген в нескольких проекциях, обработали ссадины на лице и заклеили бровь, вправили ключицу и неудобно замотали плечо, какой-то «косыночной» повязкой. Поврежденное колено чем-то кололи, а ногу зафиксировали лонгеткой. Потом вкатили еще какие-то уколы, на сей раз в другие места, из вены взяли два полных шприца крови («на СПИД и сифилис», торжественно объявила медсестра) и разместили, наконец, на койке в коридоре травматологического отделения. Голова уже почти не болела. Сотрясения мозга, как ни странно, не оказалось. Врачу, принимавшему Алекса в приемном покое, это показалось нетипичным. «Состояние средней тяжести, как будто вам специально берегли голову», сказал врач. Рассеченная бровь и ссадины на лице оказались простой случайностью. Вероятно Алекс сам, прячась от ударов, повредил лицо обо что-то твердое на земле. Ранка была совсем маленькая, но лопнула одна из небольших артерий, что и давало обильное кровотечение.

Наконец Алекс смог сосредоточиться и подумать. «Мобильники — думал он, — все они держали у своих ушей мобильные телефоны… Значит…»

Первой к нему прибежала Ольга. Он так и не понял, кто ей сообщил, и как она узнала о случившемся. Несмотря на позднее время, и давным-давно закончившиеся часы посещения, ее каким-то непонятным образом всё-таки пропустили. Она была вся какая-то встрепанная и явно до смерти перепугана.

— Ну, чего ты. Все нормально, просто несколько ушибов и все. Скоро все пройдет, ничего страшного.

— Я сообщу в милицию. Тебя хотели убить.

— Если бы хотели — убили бы. А на меня напали просто какие-то хулиганы. Ты лучше сообщи в прокуратуру, следователю — Алекс сам себя презирал.

— Этой твоей, как ее?..

— Почему моей? Я свидетель, у меня подписка о невыезде, могут быть неприятности.

— У нее, что ли, неприятности? Ну и хрен с ней.

— Ну, позвони, пусть отложат мой вызов до выздоровления. — Алекс был противен себе, до омерзения.

— Ладно. Где ее телефон?

— Дома, в моей визитнице, у меня на столе.

— Позвоню. Но и ментам надо сообщить.

— Ну, сообщишь. Напишешь заявление. Никого они все равно не найдут, сначала тебе, а потом мне будут нервы трепать. Уже поздно, тебе пора. Ты узнай — может какая «скорая» тебя до метро подбросит.

 

На другой день его смотрел ординатор. Обход он уже закончил, а Алекса, как лежащего ближе всего к его ординаторской, оставил напоследок. Это был крепко сбитый молодой мужик с закатанными, как у мясника, рукавами белого халата. «А почему он не носит современный халат, с короткими рукавами?» — почему-то вдруг подумал Алекс.

— Да, вам действительно подфартило. Обычно после таких неприятностей пациенты сразу к нам не попадают, а сначала в операционную, потом в реанимацию, а уж потом — кому как повезет.

Быстрый переход