|
Но все эти «дрова» являлись большой редкостью, часто ломались и баснословно дорого стоили.
В ту пору у Алекса была совсем другая работа, но в том же Институте. Неожиданно его профессиональная деятельность потребовала проявления и обработки специальной фотографической пленки, с последующим расчетом данных, на этой пленке зафиксированных. Подобная работа нуждалась в особой квалификации, и в его Институте никем не могла быть выполнена. Тут требовалась специальная лаборатория, особые методики и обученный персонал. Решение принимать надо было срочно, а небольшой объем материалов, делал нецелесообразным организацию таких работ в стенах Института. Поэтому администрация просто заключила договор с другим институтом, где необходимая база уже имелась и была хорошо отлажена. Институт этот, располагался рядом с метро Калужская, прямо за огромным корпусом Института Космоса. Там была в наличии оснащенная всем необходимым отличная фотолаборатория, где работали весьма умелые сотрудники. Первоначально Алекс пришел со своей проблемой к начальнику технического отдела, объяснил ситуацию, и спросил, как ему теперь быть. Начальник, чем-то похожий на профессора Плейшнера из «17-ти мгновений», только глянул на него поверх очков, кивнул, быстро все объяснил, и велел зайти к «девочкам».
«Девочек» оказалось трое. Две из них были вполне солидные тетеньки, лет по 45–50. Алексу тогда, они казались старухами. Зато третья была совсем молоденькой, похоже, сразу после школы. Это была фотолаборантка, одна из нескольких, но именно она тогда оказалась в лаборатории. Алекс, сославшись на их начальника, рассказал, в чем дело и передал имеющиеся у него материалы. Было время обеда, и ему, как гостю, предложили пойти вместе с ними перекусить в их столовую. Столовая там была большая, не то, что маленький буфет на работе у Алекса. За обедом они познакомились, и он узнал, что девушку зовут Оля, что она очень хорошая, и работает у них почти два года. От Алекса не ускользнуло, что Оля, во время еды, иногда бросает на него быстрые мимолетные взгляды. Он также не оставил без внимания ее точеную маленькую фигурку, густые черные волосы, большие карие глаза, и слегка приподнятые уголки рта. В ней было полтора метра роста, и она только макушкой доставала Алексу до подбородка. Оказалось, что ей не так уж мало лет — она была всего на два года моложе Алекса.
Теперь раз в месяц, он привозил кассеты с пленкой, а через несколько дней приезжал за результатами. Довольно быстро Алекс понял, что Оля находится, как бы на особом положении, и пользуется дополнительной опекой со стороны начальства и коллектива. Вначале он решил, что это из-за ее молодости, старшие товарищи просто берегут и охраняют ее. Но потом оказалось все намного сложнее. Очень скоро между Алексом и Олей установились приятельские отношения, с перспективой на переход во что-то большее. Сначала, на личные темы они, как правило, не разговаривали, хватало разговоров про искусство фотографии, выставки, новые фильмы, прочитанные книги и летающие тарелочки. Но когда их встречи во внерабочее время ни для кого не стали тайной, Алекса попросил к себе в кабинет тот самый похожий на профессора Плейшнера начальник Оли (кстати, его звали Леонидом Ивановичем), который и рассказал невеселую ее историю.
Оля оказалась детдомовкой. После окончания школы, попыталась поступить в МГУ, и, конечно же, не поступила. Специальность у нее была. Ее детский дом был каким-то образцово-показательным, чуть ли не единственным таким в Союзе. Поэтому там всем старались давать особые профессии, которые позволяли бы наиболее удачно приспособиться к самостоятельной жизни, не пропасть и не остаться без средств к существованию. Оля стала фотографом, мастером высокого класса. Алекс видел ее работы. Сам он, хотя и немного владел фотографией, ничего подобного никогда бы сделать не сумел. Однако ни в одну фотостудию, ни в одно фотоателье, куда она пыталась устроиться, ее не брали по полученной в детдоме специальности. |