|
Вместо ответа я крепко поцеловал ее в губы.
Потом мы долго лежали ничего не говоря, погруженные в свои мысли.
— Ты классная! — сказал я, когда мысли кончились.
— Я знаю… Расскажи мне чего-нибудь о себе.
— Чего же тебе рассказать? Я как-то и не вспомню сейчас ничего интересного…
— Что новенького у тебя на работе?
— В новую комнату скоро перееду… Дирекция выделяет мне более просторное помещение.
— Да? А еще?
— В нашем институте какое-то кино снимали…
— У вас? Чего же там снимать? Можно подумать, что у вас там памятник архитектуры, а на стенах — фресковая живопись.
— Некий сериал. По сценарию, там какой-то маньяк мочит не то медиков, не то биологов.
— Это здорово! Кто снимает? Что за компания? Кто сценарист, режиссер?
— Ничего не знаю.
— Ну, как же ты так! Это же очень интересно!
— Мне это было совершенно ни к чему. И совсем не интересно. Мешали эти киношники всем, просто жутко! Институт был полностью парализован на две недели. Приехала целая банда на нескольких автобусах и легковушках. Забили своими машинами все подходы к институту. На первом и втором этаже понаставили всяких осветителей, каких-то ящиков и прочего барахла. Всюду кабели, провода, какие-то непонятные ленты. Народу понаехало — ужас! Я понял теперь, что основная работа киношника — это сидеть и чего-то ждать. В основном, они сидели и ничего не делали. Иногда бродили по институту, приставая с глупыми вопросами. В те редкие моменты, когда они чего-нибудь снимали, то перекрывали коридор, и не давали никому из сотрудников пройти. Особенно они любили вестибюль и переход между двумя нашими зданиями. Торчали, обычно, часов до восьми вечера. Электричества сожгли своей аппаратурой, на полгода вперед. Один раз загородили всякими треногами вход в мою комнату, да так, что дверь не открыть. И не пускали меня туда. Я психанул и на целый день ушел домой. А что это за компания такая, понятия не имею. Помню только, что называется — чего-то там, «Телесериал». Кто-то мне тогда о них немного рассказывал…
— Это телевидение?
— Не знаю. Наверное. Да, что касается телевидения. Это действительно интересно. Недавно произошел один забавный прикол. Зрители Иранской телевизионной сети Islamic News Network были непередаваемо шокированы трансляцией хардкорного порно. Жители одной провинции, известной своим религиозным фанатизмом, были зверски оприходованы и морально изнасилованы, когда ежедневные местные новости прервались трехминутным сексуальным клипом. Говоря проще, там голый мужик трахал голую бабу. Ну, типа, как мы с тобой сейчас. Вообще, в Иране, распространение порнографии категорически запрещено, и как такой ролик пролез на религиозный канал, осталось полной загадкой. Виновников по традиции ищут, но найдут ли — это еще большой вопрос. А вот если найдут, то я ему не завидую. Там и повесить могут, причем запросто. Наверно какие-то веселые хакеры поработали. И хакеры классные.
— Да, действительно забавно. Хотела бы я просмотреть на рожи местных баб, когда они у себя по телеку смотрели этот клип. Они, небось, бедолаги, и мужского члена-то ни разу в жизни в глаза не видели…
— Да подожди, а ты разве верующая?
— А почему спросил?
— Вот! — Я показал на маленький крестик, висевший на груди Валентины. Это был необычный нательный крестик, а крест совмещенный с кругом, и висел он почему-то, наоборот — в перевернутом виде. — Ведь это же крест.
— А, это. Это — так, на память.
— Почему он перевернут?
— Тут такая история. |