— Игорек, это ты? — слышу я голос Таисии Петровны.

— Я самый, баба Тая, — отзываюсь я из коридора.

— Тут тебе вчера из торга звонили. Требовали явиться на работу, — сообщает старушка.

— Явлюсь сегодня, — отвечаю я, раскладывая товар на столе и в холодильник. — На службу казенную.

После сразу иду в торг, где в бухгалтерии мне вручают новые доставки и требуют являться каждый день за ними.

Я пока спорить с тетками не собираюсь, сам нахожу парторга и начинаю с ней решать назревший вопрос.

— Если вы, Валентина Дмитриевна, хотите иметь к съезду ВЛКСМ нужное количество комсомольцев в ячейке, то будьте добры, договоритесь с бухгалтерией. Чтобы они довольствовались моим появлением через день.

Но парторг не мычит, не телится и, как хорошо видно, решила в этом вопросе просто засунуть голову в песок. На бухгалтерию и начальство торга она повлиять то ли не может, а скорее всего — просто не хочет ни о чем договариваться насчет меня.

— У тебя комсомольцев в ячейке не добавилось за эти две недели ни одного! — основная от нее ко мне претензия.

— Не кипешуйте, Валентина Дмитриевна, еще два члена ячейки появятся в мае. У меня уже все договорено.

— Если не появятся — пеняй на себя! — вдруг чего-то она начинает мне угрожать.

И что, меня выгонят из комсоргов? Так-то хорошо бы избавиться от этой лишней для меня общественной нагрузки.

Но я вспоминаю, что все еще не решил окончательно насчет карьеры в комсомоле. Раз уж у меня случайно такая синекура образовалась, что никакую деятельность вести вообще не требуется, только раз в месяц с важным видом посетить райком комсомола и отчитаться там о набранных комсомольцах вместе со сдачей членских взносов, то и торопиться бросать ее нет особого смысла.

Да и хоть немного, но парторг прикрывает меня от того, чтобы я сидел при торге с утра до вечера.

С бухгалтерией я и сам договорюсь. Поэтому туда же сразу и направляюсь, через пять минут разговора узнаю про те дни, когда моя поддержка этому делу особенно требуется.

— По пятницам обязательно, чтобы за выходные все завести и собрать. Если все сделано, то потом во вторник обязательно нужно все развести по магазинам и снова собрать, — прикидывает главбух.

Решила она тоже не обострять отношения, раз я на той неделе все очень быстро развез и собрал. Да еще ничего не потерял и не напутал, что довольно ценное качество для столь низкооплачиваемого работника.

Наверняка, что никого на такую копеечную должность просто не могли найти, а всегда готовые подработать пенсионеры однозначно не потянут столько передвижений по городу.

— Ага, значит одна полная развозка и сбор документации в первой половине недели и потом еще во второй то же самое, — подвожу я итог. — Вас понял, буду так расставлять акценты.

Моя грамотная речь про расставление акцентов производит кое-какое впечатление на бухгалтерию, так что в общих чертах мы договариваемся. Им моя быстрая работа очень упрощает товарооборот бумаг, мне — реализацию всей контрабандной продукции.

По итогу все довольны, и только парторг с пышной задницей меня немного злит своим бездельем.

— А как раньше пела, как пела наша киса! — бормочу я ей в спину, когда встречаю в коридоре.

— О чем это ты, Игорек? — довольно свысока обращается она ко мне, когда останавливается в дверях кабинета.

— О том, что невыполненные обещания обесценивают кое-какие договоренности, Валечка! — довольно фамильярно отвечаю я и сбегаю вниз по лестнице.

Пусть переживает про мою комсомольскую деятельность, с меня как с гуся вода все дальнейшие проблемы, а вздрючат именно ее за плохую организацию управления процессом.

Катаюсь и снова удачно торгую целый день, правда из-за постоянной демонстрации женских вещей процесс затягивается, но к четырем вечера все казенные хлопоты закончены на сегодня.