Вот и допрыгался ты, товарищ Игорь Бессонов! Пришли по твою душу неразговорчивые граждане с чугунными кулаками. От них своим боксом точно не отмашешься, вырубят на раз.

Нужно поесть, пока есть время и попробовать обдумать свое новое положение советского человека, за которым следят государственные органы. Не просто как-то присматривают, а выделили целую машину с обученным экипажем для непосредственной слежки.

Не все от меня зависит теперь, но наручников на руках пока нет, наблюдение ведется только с улицы. Наверно, что только оттуда. Чтобы убедиться в этом, придется выйти в подъезд и спуститься вниз.

Все может случиться, могут прямо сейчас подняться и арестовать меня.

Когда потом еще такого хорошего чая попьешь и вкусным тортиком закусишь?

Могут прямо сейчас? Могут.

Но, похоже, что решили сначала понаблюдать, чтобы решить главный вопрос наблюдения.

Откуда я такой всезнающий взялся?

Кто передает мне по ночам в темном подъезде шифрованным кодом подозрительно правдоподобную информацию?

Слишком правдоподобную, чтобы быть правдой, а не работой иностранных спецслужб.

Сейчас могут того же рулевого со штурманом сурово бить до полусмерти, пытаясь узнать, сколько им заплатили враги советского народа, чтобы один необъяснимо направил теплоход не в тот пролет, а второй специально сделал вид, что ничего не замечает. Доказывать, что это трагическое наложение случайностей — придется своими ребрами и зубами.

Если капитан, конечно, подготовился к такому исходу после моего звонка и телеграмм. И подтянул товарищей.

Да, это вопрос столетия, насколько я могу поменять жизнь страны. Но могу и обломаться полностью, если эти знания кому-то придутся не по вкусу. Сейчас со мной могут сделать все, что захотят, те же организаторы слежки.

Пока я не пробился на более высокий уровень общения, а я от этого очень далек пока. То есть просто даже не пробовал заняться таким продвижением, а сейчас может оказаться уже почти поздно суетиться.

Это мне сильно повезло, что я заметил пораженное до глубины души выражение лица участкового и потом решил присмотреться вокруг себя. Присмотрелся и быстро заметил подозрительную машину. Без участкового даже не смог бы ничего заподозрить и точно не определил бы ведущееся наблюдение за своей персоной.

Ясно, что к нему недавно, может быть вчера или сегодня с утра, пришли специальные люди и все-все расспросили про меня. Если это не он сам их вызвал, доложив, что опознал разыскиваемую по фотороботу личность.

Наверно, так оно все и случилось, вряд ли меня просто опознали на улице. Это уже не важно на самом деле, не так много знает про меня участковый. Чем я занимаюсь и почему такой всезнающий.

И снова повезло, что так сразу вычислил приставленное внешнее наблюдение, Волга совсем неприметная и цвет такой вообще в глаза не броский.

— Стекла не тонированные, но как-то затемненные серьезно, видно только силуэт пассажира, а водителя вообще не разглядеть, — вспоминаю я свое впечатление от увиденного.

В наше время, которое сейчас на дворе, это явный признак очень непростой машины.

Она, получается, проехала за мной весь мой путь, который прошел через шесть магазинов, а может еще около торга меня подхватила. Теперь следящим не трудно пройтись по моим следам и собрать всю информацию, чем я там занимался.

И что мой рюкзак заметно полегчал — тоже заметили наверняка.

Я такую машину конкретно не видел до этого около магазинов, помню только какое-то серое пятно на периферии зрения.

— Хьюстон, у нас большие проблемы! — хочется мне крикнуть во все горло. — Прямо размером с галактику!

Хотя, чего так уж переживать? Интуиция давно мне подсказывала, что такое может случиться и вот оно случилось.

Сам же понимал, что с предупреждением об аварии под Ульяновском очень свечусь, слишком заметно выхожу из тени.