— Ясно одно, нам нужно держаться настороже, — сказал Браго. — Но здесь не вполне подходящее место, чтобы обсуждать подобные веши. Как насчет того, чтобы встретиться завтра вечером в моей палатке?

Предводители наемников разошлись в стороны. Общее настроение было прохладным. Никто из остальных гостей не был настроен к ним дружески. Только для Друзандры делали исключение — правда, мужчины, хотя она обращалась с ними отнюдь не ласково.

Изысканные яства и напитки остались нетронутыми. Имелись здесь и иные развлечения. В озаренном факелами саду показались танцовщицы. Та, что возглавляла их, с пышными бедрами, была облачена, насколько можно было разглядеть, только в прозрачное покрывало. Она вращалась и извивалась в такт цимбалам. Ее обступали воины в тюрбанах, украшенных перьями.

Во время одной из пауз Гундольф наклонился к Конану и прошептал ему на ухо:

— Если уж и ждать кинжала в спину, то, по крайней мере, от стоящих парней. Я сейчас ухожу на праздник простых наемников, которые собрались на рыночной площади. Советую тебе сделать то же самое.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ

ЗАГОВОРЩИКИ

Твердым шагом пересек Гундольф праздничный двор. Своего лейтенанта он тащил за собой. Состояние Конана было таково, что он не мог оказывать капитану серьезного сопротивления.

После того как Гундольф и Конан доложились гофмейстеру принца, они оставили толпу и устремились к своим лошадям, привязанным в темном углу двора.

Когда они спускались по ступеням, из темноты бокового коридора выскользнула темная тень.

С быстротой молнии метнулась она к Конану. Гундольф выругался и схватился за меч.

Конан отшатнулся — и вдруг хмыкнул. Когда таинственная тень стала видна в свете коптящего факела, обнаружилось, что это прелестно одетая дама — одна из тех аристократических особ, которые были истинным украшением праздника.

Ее темные волосы были уложены в высокую прическу, схваченную блестящим гребнем. Красная шаль, в темноте казавшаяся черной, покрывала обнаженные плечи, а стройную талию стягивал алый бархат. В вечерней темноте ее глаза сверкали, точно зажженные от факельного света огоньки. Ее рот, испачканный ягодами, был полуоткрыт, придавая красивому лицу выражение пьяной похотливости.

— Я так и думала! — Она бросилась к рослому киммерийцу и повисла на нем, как водоросль на голой скале. — Разве это не тот молодой наемник Конан, с которым я только что говорила? Ох, останься, останься! — Она многозначительно подняла бровь. — Вы ведь еще не уходите? Ночь только началась!

Гундольф стал поспокойнее, поскольку видел обе ее руки, которые гладили широкие плечи Конана. Она не могла спрятать на своем полуобнаженном теле никакого оружия, которое было бы достаточно большим, чтобы уделать Конана.

Конан несколько возбудился. Кроме того, он был слегка удивлен ее порывом.

— Я рад; что ты еще помнишь о нашем разговоре, Евлалия. — Он удобно положил ладонь на ее бедро. — Но сейчас я хотел бы уйти с моим капитаном. Что скажешь?

— Ах, Конан, все эти твои истории… я нахожу их потрясающими. Я надеялась, что мы сможем поговорить подольше… где-нибудь там, где нам не помешают. Может быть, в моей комнате. Она как раз здесь рядом, под этой лестницей. — Кивком головы она указала на темный коридор, откуда выскочила.

Глаза и руки женщины все еще покоились Конане. Он спросил Гундольфа:

— Может быть, тебе лучше отправиться одному на праздник наемников, Гундольф? А я бы задержался…

Гундольф схватил Конана за руку и потащил его прочь от соблазнительницы.