— Я думал, пройдет взрослый человек, преподаватель. А тут этот мальчишка! — Он кивнул в сторону играющего Гребешкова. — Будь это взрослый, через два-три дня дело было бы закончено. Взрослых изнутри съедают зависть, ревность, несбывшиеся желания, мысли о бездарно прожитой жизни. Но с вами, молодежью, — старик произнес последнее слово, как будто проблеял, — все слишком сложно. Искренность, желание помочь другу, любовь! Вы сотканы из противоречий. Вами сложно управлять. Хотя иногда это получается. Если бы твой друг не вмешался, все бы прошло тихо и незаметно. А что теперь? Я даже не представляю, когда она насытится.
— Значит, вы специально подложили скрипку, чтобы она кого-нибудь убила? Да как вы могли? — Любка захлебнулась от возмущения.
— Ой, деточка, — махнул сухой ручкой старик, — только не надо патетики. Есть вещи, которые важнее любой человеческой жизни. Я повторяю, эта скрипка бесценна.
— Немедленно остановите ее, — приказала Кондрат. — Слышите? А то я сама с ней что-нибудь сделаю!
В ответ старик снова мерзко захихикал.
— Давай! Возьми ее, и ты станешь следующей ее жертвой!
Первым желанием Любки было задушить этого противного старикашку. Но тут до нее снова донеслась музыка. Она отшатнулась.
Валерка все играл и играл. Любка уже не узнавала мелодии. Видимо, Гребешков придумывал музыку на ходу.
Наброситься на него, отнять инструмент… Не то.
Кондрашова засунула руки в карманы юбки. В левом оказалась бумажка… Бумажка!
Она лихорадочно развернула находку — это был тот самый клочок, что лежал в скрипке. Инструкция!
Но это оказалась никакая не инструкция. Просто обрывок нотной бумаги с пятью нотами. И ни одной буквы.
За ее спиной вновь раздался противный смешок.
— А как же? — растерянно повернулась Кондрашова. — В легенде сказано, что внутри скрипки…
— Внутри ее ничего не может лежать, — рассмеялся старик. — Это не скрипка! Вы ее видите как скрипку. А на самом деле это обыкновенный сгусток материи, угадывающий мысли. В ней нет полостей! Глупые детишки! Ты думаешь, что за столько лет никто не попытался найти эту записку?
Старик откинулся на спинку кресла, запрокинул голову и захохотал.
— Я тебя сейчас убью! — взвизгнула Любка, кидаясь на него.
— Поздно!
Ледяной взгляд старика остановил ее. Кондрат испуганно отшатнулась и только сейчас стала замечать произошедшие вокруг изменения. Стены концертного зала потемнели, по полу пробежал промозглый сквозняк. Потолок стал ниже, света заметно поубавилось.
Машина времени заработала!
Старик поднялся. Он стал выше да и одет оказался по-другому. Вместо коротенького пиджачка и затертых брючек на нем теперь был камзол. На плечах короткий плащ.
— Понимаешь ли, деточка… — Теперь, чтобы говорить с Любкой, ему приходилось наклонять голову. — У этой скрипки есть небольшая слабость. Она любит возвращаться к своему создателю в прошлое. Есть одно маленькое «но». Создателя убили. Как убивают каждого, кто вместе с ней сюда приходит. Слышишь? — Он поднял палец. — Грохот! Замок пал. Скоро здесь прольется много крови! А за скрипкой я скоро вернусь.
Старик сделал ручкой и быстро пошел вон из концертной комнаты.
В лицо Любке пахнуло смрадным запахом гнили, кислятины и застоявшимся воздухом. До ушей долетел лязг металла и рев десятка возбужденных глоток. Эти ощущения были до того неожиданными, что Кондрат на мгновение потеряла чувство реальности, перестала видеть, слышать и хоть что-то понимать.
Первое, что к ней вернулось, был слух. |