Изменить размер шрифта - +

— Вы должны поговорить с его превосходительством, — закончил я. — Убедить его отпустить меня.

Загоскин слушал, нахмурившись.

— Дело непростое, Владислав Антонович, — сказал он, покачивая головой. — После вашей… э-э-э… амурской экспедиции жандармское управление взяло вас в серьезную разработку. Для них вы — опасный авантюрист. Корсаков отпустит вас только в одном случае: если ваша поездка в столицу будет выгодна не только вам, но и ему. Государству.

— Так я и еду по делам государственным! — воскликнул я. — Михаил Васильевич, пока я заперт здесь, наши с вами великие планы стоят на месте. Оборудование, которое я заказал, нужно оплачивать. Новые технологии золотодобычи, те самые, что дадут средства для преобразования Сибири. Ну и самое главное — надо обсудить с августейшими особами о новых проектах, о развитии Сибири. Я предлагаю вам сделку: вы помогаете мне снять подписку, а я, будучи в столице, стану вашим неофициальным послом, вашим лоббистом. Я буду говорить от вашего имени там, куда вас, возможно, и не допустят.

Загоскин страшно заинтересовался и обещал поговорить с генерал-губернатором Корсаковым.

На следующий день он пригласил меня к себе снова. Вид у него был озабоченный.

— Говорил я с его превосходительством, — начал он, — и с начальником жандармской управы тоже. Они стоят на своем. Считают вас фигурой… беспокойной. Отпускать боятся. Нужны более веские аргументы, Владислав Антонович. Что-то, что заинтересует сам Петербург.

Я развернул на его столе карту Сибири.

— Михаил Васильевич, — сказал я. — Телеграф, который строят американцы, — это хорошо. Но это — связь. А нам нужна дорога. Железная дорога, по которой можно будет проезжать через Сибирь из края в край не за полгода, как сейчас, а в две недели. Артерии, по которым потечет жизнь.

Загоскин вдруг страшно возбудился.

— Да, Владислав Антонович! Как же вы угадали мои мысли! Это именно то, о чем и я сам думал уже многие годы!

— О чем же вы думали? Это любопытно! — улыбнулся я.

— О канале! — с жаром воскликнул он. — Я давно уже подавал проект! Соединить Обь с Енисеем! Представляете, какой это будет путь? Из Европы — прямо в сердце Сибири!

Я покачал головой.

— Канал? Михаил Васильевич, это прошлый век! Пока вы будете его копать двадцать лет, англичане построят три железных дороги. Канал замерзает на полгода, а дорога — работает круглый год. А главное — скорость! В будущем победит тот, кто будет быстрее доставлять грузы! Нет, нам нужно не это.

Загоскин грустно покачал головой.

— Но Владислав Антонович, вы же понимаете, что железная дорога — дело дорогое! Тут в Европейской-то России еще далеко не все дороги построены, а тут — к нам, в Сибирь… Это сотни миллионов рублей и многие-многие годы!

— Не совсем так, Михаил Васильевич!

Мой палец уперся в карту, в точку, обозначавшую Иркутск, и прочертил короткую, но такую важную линию на север.

— Вот, смотрите. Главная наша беда — оторванность Ленского бассейна. Чтобы доставить на Бодайбо мешок муки, его нужно везти на лошадях сотни верст по бездорожью до Качуга, а потом перегружать на баржи. Это долго и довольно-таки дорого. А что, если мы построим короткую, всего триста верст, ветку отсюда, от Ангары в районе Заярска, до Усть-Кута, где Лена уже глубока и судоходна.

Загоскин замер, впившись взглядом в карту. Он, экономист, знавший этот край как свои пять пальцев, в один миг осознал весь масштаб идеи.

— Боже мой… — выдохнул он. — Ангара-Лена… Да ведь это… это ключ ко всему Северу!

— Именно, — кивнул я. — Тот, кто построит эту дорогу, будет контролировать все снабжение Якутска, Бодайбо, всей Лены! Пушнина, золото, провиант — все пойдет по ней! Это будет наш первый, сибирский путь — пробный шар перед строительством Великого Сибирского пути.

Быстрый переход