Изменить размер шрифта - +

— Мне нужны прессы, — сказал я, набрасывая на листе бумаги эскиз. — Не очень большие, но способные создавать огромное, равномерное давление. Нужны они для прессования пороховых смесей.

Нобель, сам пороховых дел мастер, кивнул, его взгляд стал серьезным и внимательным.

— И смесители-экструдеры, — продолжал я, — чтобы получать однородную, без единой каверны, массу.

Помедлив, я перешел к главному.

— А самое важное — вот это. Мне нужен комплект стальных пресс-форм. Для отливки… — я запнулся, подбирая слова, — … скажем так, топливных шашек.

Я взял другой лист и тщательно, насколько позволяла память, начертил то, что видел в цехах Константинова. Цилиндрическая форма. А в центре, проходящий насквозь, — канал.

— И вот здесь, — я ткнул пальцем в чертеж, — этот канал должен быть не круглым. Он должен быть в форме шестиконечной звезды. Идеально точной формы.

Нобель долго, молча рассматривал мои чертежи. Его лицо, обычно живое и ироничное, стало непроницаемым. Он смотрел на схему звездообразного канала, потом на меня. Он, гениальный инженер, прекрасно понимал, что я заказываю у него не оборудование для фейерверков. Я заказывал у него сердце ракетного двигателя.

— Любопытная форма для «шутихи», герр Тарановский, — сказал он наконец очень тихо. — Очень любопытная. Это… это будет стоить дорого.

— Я плачу за скорость и за молчание, — ответил я, глядя ему прямо в глаза.

Он выдержал мой взгляд.

— Вы получите свое оборудование, — сказал он наконец. — И свое молчание. Бизнес есть бизнес.

Мы ударили по рукам. Выходя от него, я чувствовал себя так, будто и вправду только что заключил сделку с дьяволом. Но я знал, что теперь, чего бы это ни стоило, у моей армии будет не только пехота, вооруженная лучшими ружьями, но и свой «огненный кулак».

С такими силами можно будет штурмовать само Небо… А не только какую-то там «Поднебесную».

 

Глава 13

 

Глава 13

 

Дни перед свадьбой слились в один сплошной, лихорадочный водоворот. Мой номер в «Демуте» превратился в импровизированный штаб, где решались вопросы первостепенной важности: какого цвета должны быть ленты у шафера, успеет ли оркестр выучить мазурку Шопена, и хватит ли стерляди на шестьдесят персон у Дюссо. Мы с Кокоревым, склонившись над столом, заваленным образцами пригласительных карточек и бесконечными списками, пытались вычитать имена гостей, боясь пропустить кого-нибудь.

Я, признаться, нервничал. Управлять армией, планировать штурм крепости, вести переговоры с министрами — все это казалось мне детской забавой по сравнению с организацией петербургской свадьбы. Каждая мелочь — цветы, салфетки, порядок тостов — требовала внимания и, главное, соответствия какому-то негласному, неведомому мне кодексу столичного света.

— … а генерала Трепова с супругой сажаем во главу стола, рядом с сенатором, — бормотал Кокорев, водя толстым пальцем по списку.

— А вот этого, из акцизных, — подальше, к молодежи, чтоб не отсвечивал…

В этот момент половой почтительно доложил о визите сенатора Глебова. Старый друг деда Левицких, мой московский союзник и официальный опекун Ольги, специально прибыл из первопрестольной на наше торжество. Я поспешил ему навстречу.

Глебов вошел, солидный, важный, в безупречном статском сюртуке, излучая спокойствие и уверенность человека, привыкшего вершить судьбы. Он тепло поздравил меня, справился о здоровье Ольги, которую уже успел навестить.

— Ну, что, жених, все ли готово к великому дню? — спросил он с добродушной улыбкой, оглядывая царивший в номере хаос.

Быстрый переход