На мгновение в кабинете повисла звенящая тишина. Упоминание Невельского, чья дерзость была одновременно и славой, и вечной головной болью для официальной власти, было ударом ниже пояса. Корсаков замер, его гнев сменился ошеломлением.

И, не давая ему опомниться, я бросил свой главный козырь.

— А вы знаете, кто на самом деле поджигает границу, ваше превосходительство⁈ Вы знаете, что за спиной этих хунхузов уже стоят англичане⁈

Мой вопрос об англичанах повис в звенящей тишине кабинета. Ярость на лице Корсакова медленно сменилась ошеломленным недоверием.

— Что за вздор? — наконец выдавил он, опускаясь в свое кресло. — Какие еще англичане? Вы в своем уме?

Не говоря ни слова, я шагнул к столу. Из внутреннего кармана сюртука я извлек плотный, обернутый в промасленную кожу пакет — те самые трофейные бумаги, что я вывез из Маньчжурии. Пакет с глухим стуком лег на полированную столешницу, прямо поверх официальных рапортов.

— Вот, ваше превосходительство. Доказательства. Все, что вам нужно знать о настоящих хозяевах Маньчжурии.

Хмурясь, Корсаков недоверчиво потянул пакет к себе. Пока его пальцы развязывали тесемки, я начал свой краткий, по-военному четкий доклад.

— Это — детальные геологические карты Маньчжурии и Амура составленные британскими инженерами. На них отмечены богатейшие россыпи, до которых мы с вами еще даже не добрались. Это план британской торговой компании по созданию концессии на этих землях. А это, — я ткнул пальцем в пачку бумаг, исписанных корявыми иероглифами и аккуратной английской вязью, — прямое доказательство связи хунхузов с неким «мистером Текко» и накладные на поставку современного европейского оружия через порт Тяньцзинь.

Генерал-губернатор, до этого лишь брезгливо перебиравший бумаги, замер. Его взгляд впился в строки на английском. Шуршание бумаги в наступившей тишине казалось оглушительным. Пока ошеломленный правитель Сибири изучал документы, я нанес завершающий удар.

— В Маньчжурии, пользуясь слабостью цинской власти, хозяйничают не просто бандиты, ваше превосходительство. Там действуют агенты британской короны. Они подминают под себя регион, его ресурсы, и готовятся создать там, на самых границах России, свое вассальное, полностью подконтрольное им государство. Если мы сейчас будем действовать не так решительно и смело, как действовал покойный граф Муравьев, то завтра увидим на китайском берегу Амура английский форт с пушками. Что тогда будет с нашей навигацией по Амуру и самим краем?

Корсаков медленно поднял на меня тяжелый, задумчивый взгляд. В его глазах больше не было гнева. Был шок, недоверие и глубокая, тревожная тень. Он молчал долго, постукивая пальцами по столу, затем снова склонился над бумагами.

— Интересные бумаги, господин Тарановский, — наконец медленно произнес он. — Очень интересные. И как удачно они у вас оказались… Почти как оправдание. Я изучу эти документы. Самым тщательным образом.

Он выпрямился, и его голос снова обрел официальный, ледяной тон.

— А пока расследование по вашему делу о самоуправстве будет приостановлено. Но покинуть Иркутск без моего личного разрешения я вам запрещаю. Дадите в приемной подписку о невыезде. Вы свободны. Пока.

Я вышел из кабинета генерал-губернатора и медленно пошел по гулким коридорам дворца. Свободен. Но подписка о невыезде, которую я оставил в приемной, была похуже любых кандалов. Это была клетка, пусть и позолоченная, размером с Иркутск.