Но с каждым шагом Элли понимала, что она изменилась. Она чувствовала себя другой. Как будто повзрослела на лет десять за прошлую ночь.

Никто и никогда не заслуживал смерти больше, чем Гейб. Но она не была ни судьей, ни присяжным. Вся серьезность того, что произошло не могла быть проигнорирована. Все может быть прикрыто — все улики уничтожены — но она всегда будет знать, что сделала.

Первый этаж был полон — ученики, охранники и учителя наодились в общей комнате. Элли повернула направо и направилась к офису Изабеллы.

Дверь в ее офис была закрыта, но Элли слышала голоса, доносящиеся изнутри.

Она громко постучала в дубовую дверь, с вырезанным замысловатым узором желудей, листьев и фруктов, знакомую ей, как собственные пять пальцев.

— Войдите.

Дверь распахнулась.

Изабелла сидела, откинувшись в кресле, держа телефон у своего уха. Когда она увидела Элли, то резко выпрямилась.

— Извини, Дом, — сказала она, — Элли здесь. Я должна идти.

Положив телефон на стол, она поспешила туда, где стояла Элли.

— Как ты себя чувствуешь? — Ее оценивающий взгляд прошелся по Элли, как будто ища новые травмы.

— Вы меня накачали. — Элли выстрелила в нее обвиняющим взглядом. — Я чувствую себя одурманенной.

— Прости. — Директриса произнесла это без малейшего сожаления. — Ты была измотана и шокирована.

Она жестом показала ей войти. — Заходи. Садись.

— Как долго я была в отключке? — спросила Элли. — Сколько времени осталось?

Изабелла не спросила, что она имела в виду.

— Семнадцать часов.

Дыхание Элли перехватило. Совсем нет времени. Меньше одного дня.

— Зачем вы меня накачали? возмутиласьа она, стараясь контролировать свой темперамент. — Я была в отключке шесть часов. Я могла бы помочь.

— Перестань, Элли. — Тон Изабеллы оставался ровным. — Ты бы никому и ничем не смогла бы помочь прошлой ночью. Ты до сих пор выглядишь слабой. Сейчас, пожалуйста. — Она указала на стул. — Садись.

Элли не хотела признавать, что ей необходимо сесть, но она чувствовала головокружение. Неохотно, она сделала, как ей было сказано.

Директриса суетилась в углу комнаты, где у нее хранился чай. Элли попыталась сосредоточиться на движениях рук. Но остатки наркотиков в крови заставляли ее мозг работать вяло.

— Что-нибудь произошло с прошлой ночи? — спросила она.

Изабелла покачала головой. — Новостей нет. Трансляция Картера по-прежнему отключена. Радж был на ферме большую часть ночи.

Она налила горячую воду в чашки, пар клубился облаком над ними. Элли посмотрела на нее на мгновение, готовясь к следующему вопросу.

— Натаниэль знает? О Гейбе, я имею в виду?”

Директриса протянула ей чашку чая в белой кружке с темно-синим гербом Киммерии на боку.

— Его отсутствие заметили. — Изабелла обошла стол и села на стул. — Кажется, у них нет идей, что с ним случилось.

Никто из них не использовал слово на букву “М”.

Элли сделала глоток чая. Он был сладким и крепким..

Она заставила себя подумать о том, как Гейб вел себя на крыше прошлой ночью -

то, что он хотел сказать о Натаниэле.

— Я не думаю, что Натаниэль знал, что Гейб намеревался сделать.

Брови Изабелы поднялись. — Объясни.

Элли передала разговор — критику в адрес Натаниэля.

— Для меня это звучало почти как будто он ополчился против Натаниэля. — Она нахмурилась, как будто размышляла над этим.