– Рану бы не разбередить…

– Ну тут уж не до жиру, – развел я руками. – Будем надеяться, что местная чудо-техника не подведет.

– Ладно, попробую. – Галина примерилась к петле, отпихнула сунувшего любопытную морду под руку Петровича и поинтересовалась у искина: – А кота пропустишь? Судья будет огорчен, если питомца не увидит, когда очнется.

– Объект – Петрович. Статус – симбионт Судьи. Уровень доступа четвертый плюс. Доступ разрешен, – пробубнила голограмма. – Переход разблокирован.

Признаться, в этот момент я почувствовал себя обманутым. Даже у кота – кота! – уровень доступа круче моего. В высшей степени несправедливо. А я-то себя пупом Земли мнил, дескать, как же без меня управляющий кластер. А вот так. Рылом не вышел. И сидеть мне, похоже, в зале Посвящений до морковкина заговенья. Ладно хоть в приятной компании.

– Удивил, рыжий! – одобрительно кивнул возбужденному Петровичу Тарасов. – Ты уж постарайся, оправдай высокое доверие. И за этими двумя присматривай. Лады?

– Мя-а-а-у!

– Вот и договорились. Все, Галь, иди. Нечего Петровича тянуть за… всякое.

– Мяу-у-р-р-р-р!!!

– Охолони, животное.

– Вы уж нас дождитесь, мальчики, – последний раз окинула нас беспомощным взглядом девушка и, взявшись за петлю, потянула Денисова к снова ставшему прозрачным «зеркалу».

Оглянулась, помахала рукой и решительно продавила телом мембрану. Как только бликующая поверхность сомкнулась за подошвами Егеря, следом маханул и врубивший урчальник кот. По «окну» пробежала крупная рябь, и оно окончательно погасло, за пару секунд истаяв без следа. В зале остались лишь мы с Тарасовым да труп самого большого авантюриста, которого я знавал в своей жизни. Честно говоря, жаль. Не справился с собой Петр Михайлович, выпустил внутреннего зверя. А ведь мог бы и уцелеть…

Аккуратно обогнув кровавую лужу, я подошел к телу капитана Виньерона и сокрушенно покачал головой.

– Как-то не по-человечески вышло. А я ведь его уважал. Считал сильной личностью. До последнего надеялся, что он справится.

– Все ошибаются, – хмыкнул майор. – Он сам сделал выбор. Не думаю, что он об этом жалел.

– Да, бился до конца. Этим они с Гюнтером похожи. Были. И даже почти осуществил мечту.

– Берегись своих желаний, они могут и сбыться… ну почти.

– Оптимист ты, Тарасов.

– Уж какой есть.

– Надо бы его похоронить, что ли… как думаешь?

– Противоречивый был человек, но погребение заслужил, – глянул мне в глаза майор. – Я так считаю.

– Согласен. Может, через шлюз в свободный полет отправим? Он в скафандре уже.

– Космос – самая надежная могила. Флотская традиция опять же…

– Нормально. Дело за малым – до шлюза добраться. – Я огляделся в поисках аватарки искина, но та куда-то запропастилась, наверное, растаяла, как и телепорт. – Синъи?

– Да?

Обернувшись на голос, я поймал взглядом сформировавшуюся из множества звездочек-вспышек голограмму и задал давно уже мучивший меня вопрос:

– А почто ты котейку обидел?

– Вопрос некорректен.

– Петровича зачем парализовал, когда он на Пьера бросился?

– Вмешательство посторонних в выяснение отношений объектов с высоким статусом недопустимо, – невозмутимо отозвался искин.