– Я и так все добросовестно делаю. Да, а когда ваш сиреневый лук поспевает? Мне мама наказала привезти.

– Это в августе. Приезжай – я тебе целый багажник за так накидаю!

Тысячу фермер ему все-таки всучил.

– Чего ты такой растрепанный? – спросила Валя, когда он в шестом часу ввалился в редакцию. – Куртку в чем-то белом испачкал.

– Байки в склепе слушал. И даже сам сочинял.

– Вернулся? – На пороге приемной появился Борода. – Ты куртку испачкал.

– Угу, – ответил Андрей, закипая. – Это в подземелье. Скажите мне, Михал Юрич, с точки зрения вашего личного опыта – как могло получиться, что посреди чистого поля люди находят командный бункер или бомбоубежище, которое никто не охраняет, никто не консервирует, которого нет на карте? Которого вообще как бы и не существует?

– А оно там действительно есть? – Михал Юрич уставился на Андрей поверх слезших на нос очков «для близи».

– Ну да, есть. Если только я не бредил весь день. У Зои спросите, если не верите. Она тоже весь день со мной бродила. Или бредила…

– Ну, не знаю… Надо подумать. В перестроечной неразберихе чего не случалось!

– Ты домой? – спросила Валя, тоже явно собираясь на выход.

– Да, куда ж еще.

«Если еще и Анна скажет мне про куртку, я взорвусь!»

* * *

Приходя домой, Андрей давно отпирал дверь своим ключом, чтобы не беспокоить жену. Анна, слыша, как открывается дверь, громко спрашивала: «Андрюшик, это ты?» И несмотря на явное отсутствие логики – а кто ж еще? – ему это нравилось. Хоть ждет кто-то…

Андрей сунул ключ в скважину… дверь мягко поддалась. У них не заперто? Больно кольнуло за грудиной… Он уже вошел в прихожую, а звонкий голосок не звучал. За окном светились синие мартовские семерки, но квартира была темна и, похоже… пуста?!

«Ну, Терентьев, сволочь, гад, извращенец!!! Накликал… Жену увели!!!»

Холодея от предчувствия и приволакивая обмякшие ноги, Андрей заковылял в гостиную. Нелепо, бессистемно пошарив по стене, зажег свет.

В гостиной явно присутствовали следы поспешного бегства. Запашной байковый халат, в котором ходила Анна, выросшая из всего, чего только можно, скомканным валялся на диване. Андрей почувствовал, что наступил на что-то пружинисто-мягкое – это был пластмассовый флакончик из-под лекарства.

В спальне открытый шкаф смотрел на него, издевательски высунув язык – какая-то розовая тряпка торчала из стопки белья…

«Украли, опять Анну украли! Но кто? И зачем?!»

В мозгу, даже не словами, стремительной чередой образов промелькнул сценарий похищения – русалка соблазняет земного мужчину, беременеет от него… А потом ее, уже на сносях, крадут водяные сородичи – чтобы оставить новорожденную русалочку себе… Ну да – русалка не хочет возвращаться в свое богопротивное состояние, ее уводят силой… Вот-вот!

«Недосмотрел, не уберег!.. Звонить в милицию… да… А будут они мне помогать после всего, что я им наделал? Сомнительно… Ах да – глянуть на кухне?»

На кухонном столике лежал листок бумаги.

«Я поехала рожать нашу дочку. Целую. А.».

Сердце оторвалось, упало, но вернулось на место, упруго отскочив от диафрагмы.

«Точно!.. Родичи поганые за девочками моими пришли!.. Надо действовать!»

Андрей бросился назад, натыкаясь на мебель, но потом сообразил, что не ведает, куда надо идти, дрожащими руками нащупал мобильник, подозрительно молчавший уже часа три.