Андрей машинально глянул на часы приборной панели. Десять минут восьмого. Они что – приехали сюда двадцать минут назад?! И за эти минуты дошли до противоположной окраины деревеньки, разобрались с супостатшами и успели вернуться с ребенком сюда?

«Да, емкие получились минуты, ничего не скажешь».

– Ванечка, не плачь, маленький! Все хорошо, сейчас домой поедем, – уговаривала мальчика Анна. – Андрюшик, может, мы поедем, а? Мне кажется, Ванечка очень голодный. Плачет!..

– Вань, заканчивай концерт, а, братан? А то я прямо здесь рухну, – устало сказал Андрей, погладив одним пальцем крутенький, влажный лобик.

Мальчик вдруг почти смолк и посмотрел на Андрея.

– А, слушаешь отца? – вдруг обрадовался Андрей. – То-то!

– Поедем, а? Там Маня ждет.

Анна завернула мальчика в прихваченную из дома пеленку и вопросительно глянула на Андрея.

– Пять секунд еще, Ань. Ту девчонку, как я понимаю, не нашли…

– Да ладно, пусть! Поедем, пожалуйста!

– Чтоб она через два дня то же самое нам устроила? Или похуже? Я хоть узнаю, что и как. Посиди чуток.

Андрей, не слишком полагаясь на все еще дрожащие ноги, выбрался из машины и вернулся к избушке. Там, что-то записывая на планшете, крутился озабоченный Макеев, участковый стоял рядом с теткой, понуро сидевшей на крылечке.

– Ну, чего там – живы все? – мельком глянув на Андрея, спросил Макеев.

– Живы. А еще кто-то… здесь обитал?

– Обитала. За ней ребята-захватчики побежали… Не догонят, так хоть припугнут, чтоб больше не совалась, а? – только что не подмигнул он Андрею.

– Мне б хотелось… «… за свои кровные…»

– … быть уверенным, что все преступники находятся под замком и моей семье больше ничего не угрожает. Мы не сможем жить спокойно, если…

– А ну давай, двигай жопой, сука, шалава! Живо!

Все находившиеся во дворе повернулись на окрик. Откуда-то из-за дома, по заросшим сорняками грядкам бывшего огорода, двигалась колоритная группка. Двое ребят-захватчиков в ка муфляже грубо толкали перед собой худенькую, смуглую девчонку с растрепанными темными волосами, в цветастом некогда платьишке. Она повернула в сторону непрошеных гостей заплаканное, сморщенное лицо, глянула и сразу отвернулась. Нижняя губа у нее была разбита и кровила.

– Давай, давай! – Захватчик подхватил ее под руку и почти поволок через двор.

– Во, а ты, Полевой, расстраивался! – весело хмыкнул Макеев, сбивая фуражку на затылок. – Пымали воровку, орлы наши, на раз! Оп-паньки!

Андрей, не разделяя оптимизма Макеева, решительно пошел за захватчиками. Девчонку, то и дело порывавшуюся бежать, под руки вели к уазику.

Вдруг Андрей увидел Анну. Она стояла рядом с их машиной, с ребенком на руках – видно, не могла отлепиться от него даже на минуту – и, вздернув подбородок, наблюдала, как пакуют в уазик черненькую. Девчонка, заметив Анну с ребенком, попыталась в очередной раз вырваться. Захватчики принялись запихивать ее в машину, девчонка разразилась невнятными ругательствами, почти шипела. Анна, чуть покачивая драгоценный сверток, с презрением смотрела на побежденную соперницу. Участковый вел к уазику и тетку постарше.

– Все! Поехали Ваньку кормить, – сказал Андрей, проходя мимо жены.

Анна подчинилась, и они молча сели в машину. Мимо проехал уазик, Андрею показалось, что за пыльным задним стеклом мелькнуло смуглое, узенькое лицо с отчаянными черными глазами.

– Мне кажется, я знаю эту девчонку, – тихо сказала Анна.