Я не спеша поднял портфель: в нем деньги, добытые нечестно, и толстяк не имеет на них никаких нрав. С другой стороны, мне, правда, тоже не приказано конфисковать их; поэтому, решил я, посоветуюсь с Салимджаном-ака, а пока припрячу на крыше склада. Никуда они не денутся.

Когда я опустился вниз, надежно захоронив портфель, толстячок носился по складу, как курица-наседка, потерявшая цыплят. Вот он подскочил к грузчику, который перетаскивал тяжелые тюки, схватил его за грудки, поволок к себе в кабину.

— Ну-ка, милейший, выкладывай денежки! — потребовал он.

— Какие такие денежки? — удивился рабочий.

— Те, которые ты сейчас упер!

— Да господь с вами, я и не знаю, о чем вы говорите!

— Я же сам видел, как ты заграбастал портфель с деньгами.

— Да убей меня бог, если я хоть видел этот ваш портфель!

Толстяк до самого вечера носился по складу и своей кабине, разыскивая портфель; представляете, он искал его даже под соломинкой, лежащей у порога! И, разумеется, без толку. К концу дня он исщипал и избил сам себя так, что еле держался на ногах. И все время повторял: «Что я теперь скажу жене, этой карге, ведь она меня со свету сживет?!»

Салимджан-ака всегда учил меня: «Если ты напал на кончик ниточки, постарайся размотать клубок до конца!» Эти слова глубоко запали мне в память. Поэтому после работы, недолго думая, отправился вслед за толстяком. Кто знает, быть может, этот тоже прячет свой клад в каком-нибудь подземелье? Надо выяснить.

Жена Адыла-коварного боялась мужа, а толстяк, оказывается, боялся жены.

— Волк или лиса? — игриво спросила она, лишь только толстяк переступил порог.

— Лиса… — помявшись ответил тот.

— Что? Лиса? А вот этого не хочешь? — Жена засучила рукава, показала мужу огромнейший кулак и грозно поплыла к нему. — Вчера заливал мне уши: дескать, не привезли товара, а сегодня, выходит, опять лиса! Опять пустой пришел?! Не-ет, милый, так не пойдет!

— Поверь мне, женушка, стащили у меня всю выручку…

— Чтоб у тебя да стащили деньги?! Расскажи это какой-нибудь дурочке. Учти, тебе сегодня придется поголодать — на ужин не рассчитывай. Сколько уж я маюсь, чтобы наполнить эти несчастные клетки, а муженек проклятый все старается надуть меня!

Клетки? Зачем и чем их надо заполнять?

Я внимательно огляделся вокруг. И заметил то, на что до сих пор не обратил внимания: весь двор — яблони, персики были увешены перепелиными клетками, основанием которых служили тыквенные половинки. Свисали они и с карнизов айвана, и с перекладин деревянной сури. Штук двадцать-тридцать перепелов и перепелок верещали, словно собравшиеся на свадьбу кумушки, — в ушах аж звон стоял. Странно, с каких пор птицы стали клевать деньги?.. Надо вникнуть… Ведь это обязанность милиционера — проверить все, что вызывает подозрение.

Я принялся за дело: и вот тебе загадка, ребус, кроссворд, чайнворд или что еще там?! Ну и хитрецы, ну и ловкачи! Проверил подряд все клетки на айване, слазил на все яблони, персиковые деревья, на старый тутовник, с веток которого тоже свисали перепелиные клетки. И лишь в половине клеток обнаружил двадцать худущих, голодных птиц, остальные были полны деньгами в крупных купюрах, золотыми украшениями и монетами! «Несчастненький» директор хранил свои сокровища под землей, а милая супружница толстяка — над землей, в перепелиных клетках. «Ну и пройдохи, ну и хитрецы!» — не переставал я удивляться про себя. Сфотографировал между тем все клетки и дунул в отделение, как бродяга, за которым гонятся бешеные собаки, то есть, простите, как человек, который очень спешит.