— Вот ключ, — сообщила подруга перед тем, как уехать. — Пользуйся любыми приборами, следи за цветами и не ругайся с соседями, они очень нервные. Всё. Побежала. У меня поезд…

Оставшись одна, Лара логически рассудила, что компьютер подруги — это такой же прибор, как телевизор, пылесос или холодильник, поэтому пользоваться им можно тоже без ограничений.

Включив устройство и дождавшись загрузки, она, наконец, сделала то, что собиралась весь день после разговора с Тарасом: создала себе новый почтовый ящик и отправила сообщение на мэйл Александра:

«Прежнее письмо уничтожь, я писала его под диктовку, на меня надавили. Сейчас я сбежала и прячусь. Нам надо срочно встретиться, и чем скорее, тем лучше. Место назначь сам, но прямо не называй. Пусть это будет что-то, знакомое только нам. Люблю тебя. Лара»…

* * *

Тарас Степанович был вне себя.

Эти идиоты опять облажались. Ничего нельзя поручить. Упустили девчонку на ровном месте.

И это было ещё не самое худшее. Гораздо неприятнее оказалось то, что ему снова пришлось обращаться за помощью к Джонни. Увы, даже высокопоставленному сотруднику ФСБ реалии современной России не давали возможности быстро и без бюрократии отслеживать чей-то интернет-траффик. Тем более что светить перед коллегами и начальством свой интерес полковнику совсем не хотелось.

У цээрушника с этим проблем не было. Всего один «секретный» звонок в АНБ (или куда там у них звонят в таких случаях?), и через полчаса Джонни уже готов в режиме реального времени сообщать обо всех подозрительных письмах на почту клиента: кто, что, откуда.

Удивительно, но Тараса Степановича это нервировало даже больше, чем сам факт его обращения к конкуренту-партнёру. Американец чувствовал себя в российских электронных сетях, как рыба в воде, и те усилия, которые затрачивали отечественные спецслужбы на наблюдение за киберпространством, заокеанским стоили всего лишь «нажатия на нужную кнопку». Единственное, что пока не могли штатовские компьютерщики — это надежно идентифицировать попавшегося в их сети клиента, ведь, в большинстве случаев, российские IP-адреса в их базах имели лишь цифровые обозначения, а не реальные имена и фамилии и точные местожительства.

О первой подозрительной активности в переписке «цифрового профессора» Джонни сообщил в начале третьего ночи. Ещё через час Свиридяк уже имел текст отправленного с неизвестной почты письма и примерный район, где мог находиться комп отправителя.

Конечно, этого было мало, но это было уже кое-что.

Свой временный «штаб» Тарас Степанович организовал в ресторане Оскара. Само заведение не работало, но практически все подчиненные господина Зубакидзе носились в эту ночь, словно наскипидаренные…

— Ну что? Добрались твои до провайдера?

— Добраться добрались, но толку от этого, — вздохнул ресторатор, опустив трубку.

— Не колется что ли? — усмехнулся «чекист».

— Да нет, — отмахнулся Оскар. — Просто войти не могут. Там железная дверь и решетки на окнах. Изнутри открывать не хотят, говорят, что рабочее время у них с десяти до шести, а если начнем ломать, могут и полицию вызвать.

— Полиция — это плохо. Полиция нам не нужна.

— Это точно, — кивнул Зубакидзе. — Да и не факт, что с утра удастся всё выяснить. Ты же ведь сам запретил экспресс-методы.

— Как запретил, так и разрешу! — рявкнул Тарас Степанович. — Ищите, давайте, другие способы. Нам эта баба, кровь из носу, как нужна. Прошляпим, можете сразу себе деревянный макинтош заказывать. Мгалоблишвили вам этого не простит.

Насчёт «макинтоша» и конкурента Оскара полковник, безусловно, преувеличивал, но господину Зубакидзе знать об этом было необязательно…

Прорыв в поисках образовался совершенно случайно.