Чтобы добраться до нужного адреса, понадобилось полтора часа.

Зачем он туда приехал? Что хотел отыскать?

На эти вопросы Шура ответить не мог.

Он просто бродил вокруг показанной в сюжете девятиэтажки, не понимая зачем.

Потом вдруг достал телефон и набрал номер, внесенный в память мобильника месяц назад. Этот номер дала ему Лара. На всякий случай. Сказав, что не пользуется им больше года, но если будет необходимость…

— Оперуполномоченный Сальников. Слушаю, — раздалось в трубке.

— Эээ… мне надо Ларису, — брякнул Синицын.

— Ларису? Вы её знаете? Вы её родственник?..

Шура нажал отбой. Затем посмотрел на зажатый в руке телефон и… со всей силой швырнул его в бетонную стену. Мобильник брызнул осколками.

Мужчина развернулся, сунул руки в карманы и, ничего не видя вокруг, побрёл «на автомате» к метро…

Когда он вновь оказался на платформе «Хлебниково», то вместо ведущей на дачу дорожки свернул к находящемуся поблизости магазинчику. Спиртное, насколько он помнил, продавалось там круглосуточно…

Суббота. 15 декабря 2012 г.

— Давай, лопай свою таблетку. И не отлынивай! Тебе сегодня ещё пахать и пахать.

Михаил Дмитриевич стоял у стола и внимательно следил за тем, чтобы Синицын, действительно, проглотил всё, что ему прописал «виртуальный нарколог» из интернета.

Вообще, Смирнов даже представить не мог, что столкнётся с подобной проблемой.

Приехав вчера на дачу, он обнаружил профессора в совершенно невменяемом состоянии. Доктор наук выглядел, как бревно, вёл себя, как бревно, и, видимо, ощущал себя этим самым бревном, причём, проспиртованным насквозь, от торца до торца.

На любые попытки растормошить его он отвечал лишь невнятным мычанием и слабо выраженным желанием опрокинуть очередную стопку.

Судя по количеству пустых бутылок, набрался он основательно и, похоже, готовился откинуть коньки в любую секунду. Вывести его из этого состояния оказалось непросто. За сутки Михаил Дмитриевич перепробовал массу способов, как научных, так и чисто народных, включая поливание холодной водой и приём внутрь «гомеопатических» доз нашатырного спирта. Более-менее приемлемых результатов удалось добиться только к утру, когда клиент начал хотя бы соображать, кто он и где находится…

Окончательно доктор наук протрезвел где-то в районе обеда.

— Ну, и что это было? — хмуро поинтересовался Смирнов, указывая на сваленные в углу винные и пивные бутылки. — Ладно бы водки нажрался или коньяка, а то, понимаешь, какую-то бормотуху лакал, как последний бомжара.

— Я не бомжара, — набычился Шурик.

— А кто? Светило российской науки, внезапно забывшее, как решаются квадратные уравнения?

— Ничего я, блин, не забыл. Просто… — профессор махнул рукой и отвернулся от «фээсбэшника».

— Что просто?

Учёный молчал.

— На. Выпей, — Михаил Дмитриевич налил в стакан минеральной воды и протянул Синицыну. — А теперь рассказывай, — приказал он, когда приятель вернул ему опустевшую ёмкость…

Рассказ длился почти полчаса.

Похоже, профессору просто хотелось выговориться.

Смирнов его не торопил и не останавливал.

А когда тот закончил, поднялся и медленно прошёлся по кухне.

— Ты уверен, что она умерла?

Шура, чуть помедлив, кивнул.

— Считаешь, второй раз она написала правду?

Ещё кивок.

— Думаешь, её убили?

Учёный опять наклонил голову.

— Тот телефон… это твой старый?

— Да, — разлепил губы профессор.