Состав ехал, не торопясь, и останавливался буквально у каждого столба. Пока не наступил вечер, смотреть на проплывающие за окном пейзажи было достаточно интересно. В этом времени я ещё ни разу не покидал Москву и ближайшие пригороды, а уж сгонять в колыбель трёх революций даже не помышлял… Хотя, нет. Вру. Помышлял. Помню, что обещал одноклассникам проехаться с ними в Питер на праздники. Однако, увы — вместо путешествия во вторую столицу как раз в эти дни был вынужден хлебать баланду в Бутырке…

Весь вечер и едва ли не половину ночи Сашка, захвативший с собой гитару, записывал тексты и аккорды тех песен, которые я исполнял вчера, и тех, которые удалось припомнить сегодня. Каюсь, я ему даже парочку шлягеров Филиппа Киркорова подсунул, и ничего — прокатило.

Честно сказать, в нынешнем 1982-м среди молодёжи только-только начинал проявляться интерес к отечественной рок-музыке, и мои невольные «подкопы» под уже раскрученную «Машину времени» и еще не раскрученные «Кино», «ДДТ» и «Аквариум» напоминали сознательную диверсию. Наверное, со стороны это выглядело не совсем хорошо, но вообще, зная, какие воззрения будут пропагандировать и какую политическую платформу будут занимать в девяностых-двухтысячных стареющие рок-мастодонты, никаких угрызений совести я не испытывал.

Чем меньше революционной эстетики проявится во времена перестройки (если она, конечно, случится), тем лучше. Пусть молодые девчонки и парни восторгаются простыми песнями о любви и разлуке, а вовсе не о желании перемен, глупых правителях и наглых детках-мажорах. Строить — намного полезнее, чем ломать. Что в личной жизни, что в государственной. И подвиги надо совершать в борьбе с настоящим врагом, а не придуманным, вылепленным бездарными текстами перестроечных импотентов…

Пятница. 26 ноября 1982 г.

В Питер мы прибыли в семь утра, только не на Московский вокзал, а на Финляндский, прогрохотав по железнодорожному мосту через Неву и далее мимо Ладожского и Пискаревки.

Состав остановился в отстойнике. Там от него отцепили сперва тепловоз, а следом и наш вагон. Выправочную чудо-машину перегнали в депо, и что там с ней стали делать, для нас с Сашкой осталось тайной. Да мы особо и не настаивали, и узнать подробности не пытались. Мы свою миссию выполнили, сопроводили поезд, а дальше пускай с ним местные разбираются.

Примерно в половине десятого начальник бригады сообщил, что на сегодня все основные работы закончены и до пяти вечера мы абсолютно свободны. Хотим, можем просидеть всё это время в вагоне, хотим, можем прогуляться по городу. Главное вовремя возвратиться. После пяти нашу лабораторию отправят на горку и, видимо, прицепят к какому-нибудь московскому поезду.

Тухнуть весь день в отстойнике ни у меня, ни у Сашки желания не было. Приятель сказал, что поедет к родственникам, мол, в Питере у него живёт бабушка. Я, немного подумав, решил первым делом съездить на Пискарёвку. Мои дальние родственники тоже когда-то жили в городе на Неве. Только это было ещё до войны. Блокаду, увы, никто из них не пережил.

На станцию «Пискарёвка» я прибыл в половину одиннадцатого. На самом кладбище пробыл около часа. Конечно, узнать, где похоронены родственники, я не мог, поэтому просто положил цветы перед мемориалом, а после молча бродил по дорожкам между памятными камнями и тонкими ровиками братских могил.

Погода в Питере оказалась под стать московской. Для конца ноября довольно тепло — в районе плюс трех плюс пяти, но в то же время достаточно влажно и ветрено. Правда, пока без дождя.

Обратно на Финляндский вокзал я возвращаться не стал. В электричках наступил перерыв, поэтому волей-неволей пришлось прогуляться пешком. Честно говоря, я немного запутался в географии и поначалу двинулся не в ту сторону.