Вылазку в город нам разрешили. Но возвратиться требовалось, как и в Питере, не позднее 17:00. Иначе вагон нам придётся искать по всей станции, а куда, к какому составу его прицепят — этого пока не знали даже в диспетчерской.

С территории железной дороги мы выходили «как тати», через дырку в заборе. Она располагалась прямо напротив отстойника. Этим путём пользовались все местные. «Экономия» составляла около четверти часа. Привычное дело. На любом предприятии такое, как правило, сплошь и рядом, и об этом известно всем, включая охрану и руководство. Левые выходы и лазейки постоянно грозятся закрыть, но руки до этого почему-то никогда не доходят…

За забором, параллельно путям, шла улица Стрелочников. Название, по слухам, произошло от того, что здесь с давних времен селились путевые рабочие. До привокзальной площади отсюда было идти минут десять. Около получаса мы с Сашкой бродили по окрестностям, а потом он сказал, что хочет съездить на Свердловскую киностудию, потому что там работает какой-то его знакомый по переписке.

В эту поездку Лебедев взял кинокамеру. Оказалось, что помимо игры на ударных он увлекался кинематографией и регулярно что-то снимал. Конечно, не на профессиональном уровне, но как любитель он, по его же словам, много чего умел, и этим умением было бы грех не воспользоваться. Всю дорогу от Москвы до Свердловска я заставлял его выходить в задний тамбур и снимать улетающие вдаль рельсы и шпалы. Для предстоящего шоу это могло пригодиться…

Студия, как сказал Сашка, находилась в центре города и, хотя он предлагал поехать туда вместе, от предложения я отказался. Уговаривать меня приятель не стал. Сел на автобус и укатил в центр. Я же двинулся в обратную сторону. За пазухой лежал песенник. Новое послание от Синицына обнаружилось в нём буквально перед самым отъездом, поэтому перечесть его заново и без «свидетелей» показалось идеей заманчивой.

Задумавшись, я шёл вдоль железки.

То, что нужный мне поворот я пропустил, стало понятно минут через двадцать, когда старые бревенчатые бараки сменились относительно новыми пятиэтажками.

Наверное, мне надо было сразу же развернуться и пойти назад, но, вот ведь, зараза, внимание внезапно привлёк шум строительства. Тарахтение трактора, удары сваебойной машины, громкий, приправленный «профессиональной» спецификой матерок. Метрах в ста впереди виднелся забор, перед ним панельная высотка, без благоустройства, видимо, еще не сданная в эксплуатацию. За забором торчали аж три башенных крана, у дальнего на крюке висела бадья. Помню, у нас так тоже иногда делали. Механики объясняли: это чтобы, типа, тросы держать в натяге перед очередной поверкой. На мой взгляд, фигня, но спорить или ругаться с ними желания не было.

На дороге возле забора стояли три чёрные «Волги» и одна то ли «Чайка», то ли представительский ЗИЛ.

Интересно. Объезд строек высоким начальством?

А кто у нас, кстати, в нынешние времена руководит этой областью?..

Ух, ты! Да как же я мог запамятовать?! Неужели… сам?..

Подойдя чуть поближе, я перешёл через улицу, обогнул штабели плит и взобрался на лежащую за ними кучу щебенки. Оттуда было неплохо видно, что происходит с другой стороны забора.

По стройплощадке разгуливала целая делегация в пыжиковых начальственных шапках. Впереди, в окружении нескольких «белых касок», вышагивал он… тот самый… второй из моего личного «расстрельного списка». Первый секретарь Свердловского обкома КПСС и будущий «первый президент Всея Руси» Борис Николаевич Ельцин. Собственной персоной. Не узнать его мог только полный склеротик…

Взгляд, словно бы сам собой, переместился на подвешенную на кране бадью.