Теперь она казалась возбужденней и, идя впереди него, углубилась в густую тень, лежавшую под деревьями.

Посмотри, какая чудная спальня, — пробормотала она. — Скоро у нас не будет дома, но эту спальню они не смогут у нас отнять, здесь мы сможем спать и любить друг друга, сколько захотим.

Внезапно она исчезла из его поля зрения, словно провалилась сквозь землю. Марчелло стал искать ее и увидел в темноте, что она лежит на траве у подножия дерева, подложив одну руку под голову, а другую молча протягивает к нему, приглашая его лечь рядом. Он повиновался и едва оказался рядом с ней, как Джулия крепко обхватила его ногами и руками и, ничего не видя и не слыша, стала с силой целовать его лицо, лоб, щеки, словно пытаясь своими поцелуями проникнуть в него. Но почти сразу ее объятия ослабли, она приподнялась и, глядя в темноту, сказала:

— Кто-то идет.

Марчелло тоже поднялся, сел и стал смотреть. Среди деревьев, вдалеке, мелькал свет карманного фонарика, который приближался, мерцая, и по земле полз слабый круг света. Не было слышно ни единого шороха, опавшие листья, покрывавшие землю, приглушали шаги неизвестного. Фонарик двигался в их направлении, и Джулия вдруг пришла в себя и села, обхватив колени руками. Они сидели рядышком, прислонившись к дереву, и смотрели на приближающийся свет.

— Это охрана, — прошептала Джулия.

Свет от фонарика падал теперь на землю неподалеку от них, затем пополз вверх и осветил их. Ослепленные, они смотрели на казавшуюся тенью мужскую фигуру, из руки которой бил белый свет. Марчелло подумал, что охранник, разглядев их как следует, опустит фонарик. Но нет, он по- прежнему молча светил им в лицо, и, как показалось Марчелло, изумленно и задумчиво.

— Можно узнать, чего вы хотите? — спросил Марчелло с возмущением.

— Я ничего не хочу, Марчелло, — сразу ответил мягкий голос. И в ту же минуту луч упал на землю и задвигался, удаляясь от них.

— Кто это? — пробормотала Джулия. — Кажется, он знает тебя…

Марчелло сидел неподвижно, не дыша, в глубоком смятении. Потом сказал жене:

— Прости меня, одну минуту… я сейчас вернусь.

Рывком он вскочил на ноги и побежал за неизвестным.

Он догнал его на границе парка, возле одной из мраморных статуй. Поблизости находился фонарь, и, когда мужчина при звуке шагов обернулся, Марчелло узнал его сразу, хотя прошло столько лет, узнал по бритому аскетическому лицу, по стриженным ежиком волосам. Тогда он видел его в форме шофера, на нем и теперь была черная форма, застегнутая до самого верха, брюки галифе и черные кожаные сапоги. Под мышкой он держал фуражку, а в руке сжимал карманный фонарик. Он сразу сказал, улыбнувшись:

— Как говорится, не умрем, так встретимся!

Фраза показалась Марчелло слишком подходящей к обстоятельствам, хотя была сказана шутливо и, быть может, без заднего смысла. Задыхаясь от волнения и бега, он выговорил:

— Но я думал, что… что убил тебя.

А я, напротив, надеялся, Марчелло, что ты знал, что меня спасли, — спокойно ответил Лино. — Одна газета, действительно, объявила, что я умер, но произошло недоразумение: в больнице умер другой, на соседней со мной койке, и ты считал меня мертвым. Значит, я верно сказал: не умрем, так встретимся.

Теперь Марчелло испытывал ужас не столько оттого, что снова встретил Лино, сколько от вдруг установившегося между ними дружеского, непринужденного, хотя и мрачного тона. Он сказал с болью:

Но то, что я считал тебя мертвым, имело такие последствия… А ты на самом деле был жив!

Для меня, Марчелло, это тоже имело последствия, — сказал Лино, глядя на него почти с состраданием. — Я решил, что это было предупреждение, и женился.